Книга Диагноз: Смерть, страница 58 – Виктор Корд

Вера шла замыкающей, постоянно оглядываясь. На ее шее проступали багровые полосы — следы от корней Анны.

— Ты как? — спросил я, не оборачиваясь.

— Голос сел, — прохрипела она. — Связки потянула. Но жить буду. Витя… она ведь не человек.

— Она человек. Просто она перешагнула ту черту, где биология перестает быть ограничением и становится инструментом. Она — будущее медицины. Страшное, уродливое, но будущее.

Мы добрались до нашего бункера.

Кузьмич встретил нас бледный, с пистолетом, направленным в темноту коридора.

— Слава те господи… — он опустил ствол, увидев наши изможденные лица. — Я уж думал, всё. Тишина такая стояла… мертвая.

— Мертвая тишина — это хорошо, Кузьмич. Хуже, когда стены начинают кричать.

— Воды, — я ввалился внутрь, стаскивая с себя пропитанный потом камзол. — Много воды. И уголь. Весь, что есть.

— Уголь? — старик захлопал глазами. — Так для печки только, древесный…

— Тащи. И ступку. Будем делать сорбент.

Следующие четыре часа я работал не как стратег или глава Рода. Я работал как медбрат в токсикологии.

Борис лежал на матрасе, его тело била крупная дрожь.

Температура под сорок. Кожа серая, липкая.

— Пей, — я поднес к его губам котелок с черной жижей (толченый уголь, разведенный в воде).

— Не лезет… — простонал он.

— Надо. Уголь свяжет токсины в кишечнике. Свинец выходит медленно, нам нужно помочь почкам. Пей, иначе сдохнешь от почечной недостаточности. И никакой магии крови мне тут не включай, понял? Регенерация сейчас только разгонит яд.

Он пил, давился, сплевывал черную слюну.

Потом его рвало.

Я снова давал воду.

Вера помогала, держала его голову. Ее руки тоже дрожали, но она не жаловалась.

— Жесткая терапия, Док, — заметила она, вытирая лоб Бориса мокрой тряпкой. — Ты уверен, что он выдержит?

— Он выдержал мутации, бои насмерть и жизнь в клетке. Свинец для него — как похмелье. Тяжелое, но не смертельное. Главное — промыть систему.

К полуночи кризис миновал.

Борис заснул — тяжелым, беспокойным сном. Его дыхание выровнялось.

Я сидел на полу, прислонившись к холодному боку генератора. Вибрация машины успокаивала.

[Мана: 10/100. Медленный рост.]

В дверь постучали.

На этот раз это были не враги.

Дроиды Архивариуса — паукообразные погрузчики — бесшумно вкатили в бункер ящики.

Они разгрузились и ушли, не сказав ни слова.

Я вскрыл первый ящик ломиком.

Внутри, в пенопласте, лежала она.

Центрифуга. Новенькая, лабораторная, на 12 тысяч оборотов. Рядом — коробка с набором для ПЦР-тестов и секвенатор ДНК (портативный, старой модели, но рабочий).

И реактивы. Кислоты, щелочи, основы для зелий.

— Джекпот, — прошептал я.

Кузьмич, увидев богатство, перекрестился.

— Это ж сколько добра… Это ж целая больница, барин.

— Это оружейный завод, Кузьмич. Только калибр у нас микроскопический.

Я перетащил оборудование в нашу «чистую зону».

Подключил к генератору.

Индикаторы весело мигнули зеленым.

Теперь у меня была лаборатория. Настоящая.

Я мог делать не только «грязный клей». Я мог делать сыворотки, антидоты и… яды.

Я сел за стол, пододвинул к себе чистый лист бумаги (из запасов Архивариуса) и ручку.

Завтра встреча с Анной.

Она хочет формулу клея.

Я напишу ей формулу.

Но это будет мояверсия.

Основа — «Слезы Скверны». Но если изменить пропорции катализатора (моей крови) и заменить золу на… скажем, толченый хитин тех же канализационных жуков…