Книга Диагноз: Смерть, страница 47 – Виктор Корд

Вера молчала. Она смотрела на меня, и в ее глазах страх боролся с восхищением.

— Ты маньяк, — наконец сказала она. — Но у тебя есть план. Это лучше, чем сдохнуть в петле.

— Вот именно.

Я закрыл глаза.

— А теперь всем спать. Дежурство по два часа. Борис первый, ты все равно на адреналине. Вера вторая. Я последний. Мне нужно восстановить ману. Завтра будет сложный день. Торговля с гоблинами требует ясной головы.

Свет погас.

В темноте светились только красные индикаторы на панели генератора и глаза Бориса, в которых отражался голод хищника, нашедшего свою стаю.

Проснулся я от запаха.

Пахло паленым хитином и чем-то, отдаленно напоминающим кофе, пропущенный через носок пехотинца.

Я открыл глаза.

Над головой — бетонный потолок в потеках конденсата. Справа — гул генератора.

Я сел на диване. Тело отозвалось хрустом суставов, но острая боль ушла, сменившись тупой ломотой.

[Мана: 5/100. Резерв стабилен.]

Пять единиц. Этого хватит, чтобы зажечь сигарету или остановить сердце котенку. Для боя — ноль.

Вера сидела у импровизированного стола (катушка из-под кабеля) и кипятила воду в кружке на спиртовке.

— Доброе утро, Док, — она кивнула на дымящуюся жестяную банку. — Это местный «бодряк». Корень жареного лопуха и споры грибов. На вкус как земля, но сердце разгоняет.

Я взял банку. Руки почти не дрожали. Сделал глоток.

Гадость редкостная. Вяжущая, горькая. Но через минуту по венам побежало тепло.

— Где Борис? — спросил я, оглядывая помещение.

— На «посту». Пугает крыс в коридоре. Говорит, в бункере душно.

Я встал, пошатнулся, но удержал равновесие.

Подошел к своим вещам. Планшет, нож, Кристалл.

Встреча с Архивариусом через два часа.

Идти к главному скупщику информации с пустыми руками и надеждой на «честное слово» — самоубийство. Мне нужен товар. Что-то осязаемое. Что-то, что покажет мою ценность как специалиста, а не просто как вора, укравшего базу данных.

Я взял пустую канистру и нож.

— Я скоро, — бросил я Вере. — Не стреляйте, если услышите шорох. Это я буду скрести стены.

В коридоре было сыро.

Борис сидел на корточках у входа в тоннель, играя с огромным гаечным ключом, как с зубочисткой. Его торс был замотан свежими бинтами, сквозь которые проступала сукровица.

— Живой? — спросил он, не оборачиваясь.

— Частично. Как рука?

Он поднял левую руку. Пальцы сжались в кулак с такой силой, что хрустнули суставы.

— Чешется. Кожа новая, тонкая. Рвется, если сильно ударить.

— Это временно. Эпителизация идет полным ходом.

Я подошел к стене тоннеля.

Там, в свете тусклой лампочки, росла та самая белесая плесень, которую мы видели вчера.

«Слезы Скверны».

Местные обходили ее стороной, считая ядовитой.

Я активировал «Истинное Зрение» на минимум.

Структура грибка была агрессивной. Он впитывал тяжелые металлы и токсины из воды, перерабатывая их в концентрированную кислоту.

Но если нейтрализовать кислоту щелочью…

Я начал соскребать слизь в банку.

— Фу, — прокомментировал Борис. — Ты будешь это есть?

— Я буду это продавать, — ответил я. — А потом на вырученные деньги куплю тебе стейк.

Вернувшись в бункер, я превратил кухню в лабораторию.

Вместо реторт — консервные банки. Вместо горелки — спиртовка Веры.

Ингредиенты:

Вера смотрела на мои манипуляции с брезгливостью и интересом.

— Ты варишь мет?

— Я варю жизнь, — я помешивал бурую жижу ножом. — Местные дохнут от кровопотери. Любая рана здесь гниет. Я делаю коагулянт.