Книга Код доступа, страница 39 – Виктор Корд

— Какое?

— «Протокол Карантин нарушен. Объект 001 проснулся. Уровень угрозы: Омега».

У меня по спине пробежал холодок.

— Объект 001? Это что еще за хрень?

— Не знаю. Но судя по сигнатуре энергии… это не машина. Это что-то живое. И очень, очень большое.

Я сжал рукоять пистолета.

— Значит, придется его усыпить. Навсегда.

— Газу! — скомандовал я водителю.

Мы ехали навстречу судьбе. Позади остались трупы наемников, впереди ждал кошмар древних технологий.

Идеальный день для Агента Хирурга.

Мы стояли на краю кратера. Он был огромен — километра три в диаметре, идеально круглая рана на теле Земли. Почва здесь изменилась: вместо серой пыли и камней под ногами хрустело черное стекло — спекшийся грунт, оплавленный чудовищной температурой при падении или взрыве.

В центре кратера, словно гнилой зуб, торчал шпиль из потемневшего металла. Он уходил глубоко под землю, окруженный пульсирующим фиолетовым туманом.

Вокруг шпиля земля буквально кровоточила магией. Из трещин сочилось сияние, а повсюду, словно кристаллические наросты или грибок, торчали жилы Орихалкома. Золотисто-красные кристаллы гудели, резонируя с эфиром.

— Мать честная… — прошептал Клин, опуская бинокль. Его голос дрогнул. — Босс, ты видишь это? Тут металла на бюджет небольшой страны. Граф Морозов за это зрелище душу продаст.

— Если выживет, — я проверил крепления герметичного шлема. — Орихалком здесь — это просто плесень, выросшаяна крышке реактора. Не вздумайте трогать его голыми руками. Сгорите.

Мы оставили «Разрушителей» и тягачи наверху, на кромке кратера. Тяжелая техника там не пройдет — гравитационные аномалии превратят шагоходы в металлолом. Бойцы заняли круговую оборону.

Вниз спускалась только штурмовая группа: я, Инга, Клин и двое лучших бойцов ЧВК с тяжелыми ранцевыми огнеметами.

Спуск был тяжелым. Гравитация здесь шалила, как пьяный матрос. Камни, выбитые из-под ног, то падали вниз с ускорением пули, то зависали в воздухе, медленно вращаясь.

Инга постоянно сверялась с датчиками на наруче, ругаясь сквозь зубы.

— Радиация в норме, но пси-фон зашкаливает. Макс, у меня начинается мигрень, даже через блокаторы. Такое чувство, что кто-то скребет гвоздем по черепу изнутри.

— Терпи. Это фонит «Объект 001». Мы почти пришли.

Мы спустились на дно. Здесь воздух был густым, наэлектризованным. Волосы на руках (под костюмом) вставали дыбом.

Вход в бункер не был величественными вратами с рунами, как любят строить местные маги. Это был массивный шлюзовой люк из потемневшего титанового сплава, наполовину засыпанный породой.

Над ним, едва различимая под слоем вековой копоти, белела надпись. Латиница. Строгий военный шрифт.

«USCSS PROMETHEUS. EMERGENCY AIRLOCK 4»

Инга замерла, освещая надпись тактическим фонарем.

— Это… английский? Древний язык? — она посмотрела на меня. — Макс, откуда здесь английский? В Империи его изучают только лингвисты-архивариусы.

— Это язык тех, кто пришел со звезд, — уклончиво ответил я, счищая грязь с сенсорной панели доступа. — Язык науки.

Панель была мертва. Никакой магии. Чистая механика и электроника, убитая временем.

— Клин, вскрывай, — скомандовал я. — Только без взрывчатки. Плазменным резаком. Аккуратно, по контуру.

Сержант кивнул. Зашипела плазма, вгрызаясь в тугоплавкий металл. Искры дождем сыпались на черное стекло.