Книга Код доступа, страница 117 – Виктор Корд

Вадим не смотрел вверх. Он смотрел на меня, упиваясь своим триумфом.

— Прощай, Бельский.

В этот момент дроны, подчиняясь команде Инги, спикировали вниз и подорвали свои резервуары.

Три литра жидкого азота.

Температура -196 °C.

Встретилась с плазмой температурой +1400 °C.

Термодинамический шок.

БА-БАХ!

Взрыв пара был чудовищным. Он был сильнее, чем взрыв тротила.

Белое облако мгновенно расширилось, накрывая нас обоих.

Вадима отбросило ударной волной. Его плазменный кокон, не выдержав резкогоперепада температур в полторы тысячи градусов, не просто погас — он схлопнулся внутрь.

Огонь исчез.

Я, защищенный остатками щита и аварийной термоизоляцией, вжался в землю. Меня тряхнуло, шлем покрылся коркой льда, дыхание перехватило от холода.

Но я был жив.

Когда пар начал рассеиваться, я с трудом поднялся на одно колено. Сервопривод ноги заклинило намертво.

Вадим лежал в луже кипящей воды и грязи.

Он больше не горел.

Его кожа, почерневшая и потрескавшаяся от жара и холода, дымилась. Он был похож на угли костра, которые залили водой.

Он пытался встать. Его руки тряслись. Он пытался призвать огонь, щелкал пальцами, но искры не появлялись. Его каналы были заблокированы термическим шоком.

— Н-невозможно…— просипел он, глядя на свои руки, с которых лоскутами слезала обгоревшая кожа. — Моя сила… Куда она делась?! Отец! Отец, помоги!

Он посмотрел на Особняк.

Но Особняк молчал. Фиолетовое свечение внутри не изменилось. Андрею Бельскому было плевать на сломанную игрушку.

— Твоя сила — это заемный ресурс, Вадим, — я подошел к нему, хромая. Лед на моем доспехе хрустел. — Ты взял кредит, который не смог отдать. А наука — это то, что работает всегда. Даже в аду.

Я навел «Медведя» ему в лоб. Пистолет тоже покрылся инеем, но механизм работал безотказно.

— Помнишь, ты спросил в лицее: «Чей ты будешь, холоп?»

Вадим поднял на меня взгляд. В нем больше не было ярости. Только животный ужас и осознание конца.

— Я… я Шуйский… Я наследник…— бормотал он.

— Ты никто, Вадим. Ты просто дрова для чужого костра. И ты сгорел.

Выстрел.

Пуля 12.7 мм поставила точку в истории древнего рода.

Тело последнего из Шуйских дернулось и затихло, распластавшись на оплавленном граните.

Я стоял над ним, чувствуя, как холод азота проникает под броню, замораживая ожог на ноге. Боль была отрезвляющей.

Еще один враг повержен. Но это был лишь привратник. Главный босс ждал впереди.

— Граф, — я вышел в эфир, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Путь чист. Вход свободен.

— Принято, Максим, — голос Морозова был полон уважения и облегчения. — Мы видели взрыв пара. Ты… ты цел?

— Относительно. Закрепитесь у входа. Никого не впускать и не выпускать. Если кто-то попытается выйти из дома — стреляйте на поражение. Даже если это буду я… но будувыглядеть странно.

— Понял. Удачи, сынок.

— Принято.

Я перезарядил пистолет, вставив последний магазин с «Нулификаторами» (осталось всего три патрона). Проверил заряд Ключа-Кольца — 100 %. Оно гудело, чувствуя близость финала.

Инга молчала в эфире. Она понимала: дальше я иду один.

Я подошел к распахнутым дверям Особняка. Изнутри тянуло могильным холодом и запахом озона.

— Ну здравствуй, папа, — прошептал я. — Я пришел вернуть долг за алименты.

Я перешагнул порог Особняка, и тяжелые дубовые двери за моей спиной захлопнулись сами собой с таким звуком, будто закрылась крышка гроба. Щелкнул замок — не механический, а магический, отрезая меня от внешнего мира, от Клина, от графа и от надежды на помощь.