Книга Протокол «Вторжение», страница 64 – Виктор Корд

— Держаться! — мой голос потонул в реве сирены сближения.

«Левиафан» влетел в подземный грузовой терминал Особняка не как гость, а как карающий молот.

Массивные гермоворота, рассчитанные на то, чтобы выдержать взрыв грузовика с тротилом, не были рассчитаны на удар двухсоттонного локомотива с ядерным сердцем, усиленного магической броней.

УДАР.

Мир схлопнулся в одну ослепительную вспышку и звук разрываемого металла.

Нас швырнуло вперед. Ремни безопасности впились в плечи, выжимая воздух из легких. Если бы не амортизаторы кресел и компенсаторы инерции костюма, мы превратились бы в фарш.

Локомотив пробил ворота насквозь, сминая сталь как фольгу. Мы влетели в зал терминала, снося штабеля контейнеров, погрузчики и все, что стояло на пути. Искры летели водопадом, освещая темный зал лучше прожекторов. Поезд пропахал бетонный пол, высекая траншею глубиной в метр, и наконец замер, врезавшись в дальнюю стену.

Тишина.

Звенящая, мертвая тишина, нарушаемая только шипением пробитой пневматики и треском остывающего металла.

— Экипаж, перекличка! — я отстегнул ремни, чувствуя вкус крови во рту. Прикусил язык.

— Цел… кажется, — прохрипелКлин, выбираясь из своего кресла. Его экзоскелет дымился. — Но мою печень мы только что оставили на пятом километре.

— Системы в норме, — голос Инги дрожал, но был четким. — Реактор стабилен. Герметичность нарушена в третьем отсеке, но шлюзы закрыты.

— Рысь? Катя?

— Живы, — отозвалась Волонская. Она держалась за голову, диадема на лбу пульсировала. — Но нас ждут. Я чувствую их. Они не испугались. Они… рады.

— Радость будет недолгой.

Я ударил по кнопке открытия десантных люков.

— Клин, выпускай дронов! Огонь на подавление!

Борта вагонов откинулись. Из чрева «Левиафана» вырвался рой «Ос» и уцелевшие после Урала Синтеты.

Мы выпрыгнули на бетон, усеянный обломками.

Терминал был погружен в полумрак, разрезаемый лучами аварийного освещения.

И тут они пошли в атаку.

Не люди. Наши собственные машины.

«Серпы» — тяжелые советские големы, которых мы оставили охранять базу — вышли из-за контейнеров. Их глаза горели фиолетовым огнем взлома. Пулеметы КПВТ раскручивались.

— Предатели! — рыкнул Клин, открывая огонь из «Вулкана».

Свинцовый ливень ударил по броне големов. Искры брызнули фонтаном, но старые советские машины были крепкими. Они ответили шквалом калибра 14.5 мм.

Пули забарабанили по обшивке поезда, пробивая внешние листы.

— Они прикрывают пехоту! — крикнул я, уходя перекатом за колесную пару. — Вижу тени! «Триада»!

Кибер-ниндзя двигались по стенам и потолку, используя магнитные захваты. Они были быстрыми, как ртуть. В руках — плазменные клинки, режущие металл как масло.

Один из них спрыгнул прямо на крышу локомотива, намереваясь прорезать люк и добраться до Инги.

— Ну уж нет!

Я активировал прыжковые двигатели костюма. Рывок вверх.

Я приземлился на крышу рядом с ним.

Ниндзя развернулся, его маска демона сверкнула в свете искр. Удар меча — быстрый, невидимый.

Я не стал блокировать. Я использовал грави-импульс Кольца.

Ударная волна сбила его с ног. Он покатился по крыше, цепляясь когтями за металл.

— [Команда: Перехват!] — я направил руку на него.

Кольцо выпустило черный луч.

Ниндзя дернулся. Его броня «Чешуя Дракона» попыталась поглотить энергию, но Ключ Доминиона, который я поглотил на Урале, знал коды этой брони.