Книга Протокол «Вторжение», страница 112 – Виктор Корд

— [Команда: Возврат,] — скомандовал я мысленно.

Реальность схлопнулась. Цвета вернулись. Гравитация ударила по ногам.

И тут пришел Звук.

Земля под нами вздыбилась. Ударная волна от прохождения кинетического снаряда сквозь твердь (даже если мы его пропустили, земля вокруг — нет) была чудовищной.

Пол ушел из-под ног.

Нас подбросило. Инга и Рысь полетели кубарем. Император удержался, схватившись за поручень мостика. Гвардейцы посыпались как кегли.

Стены бункера заскрипели. Безупречный белый металл Предтеч пошел рябью, но выдержал.

Где-то глубоко внизу, километрах в пяти под нами, стержень испарился, высвободив энергию.

Землетрясение.

ГУЛ.

Он шел из недр. Низкий, утробный рев планеты, которой сделали больно.

— Мы живы… — выдохнул Доминик. Он лежал на полу, прижимая к себе свой меч.

Я поднялся первым. Моя новая черная рука гудела, рассеивая остаточную энергию фазового сдвига. Кольцо, вплавленное в кисть, сияло ровным, немигающим светом. Теперь это была не магия. Это была физика, которую мы подчинили.

— Живы, — подтвердил я, глядя на показания сканера в разбитом визоре. — Эпицентр удара смещен на глубину. Кремль устоял. Москва… тряхнуло баллов на шесть, но разрушения поверхностные.

Император Михаил Романов отряхнул пыль с мундира. Он был бледен, но спокоен.

— Вы сделали невозможное, Бельский. Вы обманули смерть.

— Я просто сменил частоту, Ваше Величество. Но это была только прелюдия.

Я подошел к терминалу.

Карта орбиты.

Красные точки, которые прятались за Луной, теперь вышли на свет.

Они не стали ждать 30 дней. Видимо, уничтожение Лифта на Урале и смерть Вируса послужили триггером.

— Они здесь, — сказал я, выводя голограмму в центр зала.

Это был не Флот в пониманииадмиралов Земли. Это был Рой.

Тысячи объектов. От мелких истребителей до гигантских маток-носителей, похожих на обломки астероидов, обросших биотехнологиями.

Они висели на орбите, закрывая звезды.

И они уперлись в Щит.

Золотая сетка, которую мы развернули, используя энергию сожженного Вируса, держала удар. Первые залпы плазмы и кинетики разбивались об неё, расцвечивая небо полярными сияниями.

— Щит активен, — доложила Инга, поднимаясь с пола и потирая ушибленное плечо. — Прочность 98 %. Но они его грызут. Они ищут частоту пробоя.

— Сколько у нас времени? — спросил граф Морозов.

— Недели. Может, месяцы. Щит питается от ядра планеты. Пока Земля вращается, он будет стоять. Но они не будут долбить его в лоб. Они начнут высадку десанта через «проколы». Малыми группами.

— Война на истощение, — кивнул Доминик. — То, что мы умеем лучше всего.

— Нам нужно наверх, — я направился к выходу. — Там сейчас паника. Кланы в ужасе. Народ в истерике. Им нужен кто-то, кто скажет, что делать.

Мы поднялись в Тронный Зал Кремля.

Он уцелел, хотя штукатурка с потолка осыпалась, а огромные люстры качались, звеня хрусталем.

Здесь собрался Совет.

Те, кто успел добежать. Главы выживших Кланов, генералы Генштаба, министры.

Они кричали, спорили, тыкали пальцами в экраны планшетов, показывающих флот пришельцев.

Меньшиков был мертв. Юсуповы обезглавлены. Старый порядок рухнул.

Когда двери открылись и вошел Император, зал затих.

Но смотрели они не на него.

Они смотрели на меня.

На человека в разбитой черной броне «Тень», с кибернетической рукой, в которой пульсировала сама Смерть, и с глазами, в которых не осталось ничего человеческого. За моей спиной стояли Инквизитор, Глава Техно-Клана (Морозов) и мои люди — Клин с пулеметом, Инга, Катя, Рысь.