Книга Бирюзовый Глаз, страница 233 – Александр Лонс

– Вопрос можно же как-нибудь иначе сформулировать. Например, таким образом: «накануне преступления вы знали о предстоящем убийстве?»

– А если решение было принято не накануне, а за минуту до преступления? Или такой вариант – убийца сделал это случайно, не желая подобного исхода. Он тоже не будет считать себя преступником.

– Так он тогда и не преступник, вообще-то.

– Вообще-то преступник. Преступление по неосторожности никто пока не отменял. Статья полегче, наказание поменьше, но преступление остается преступлением. Если только убийца оказался невменяем и не был в состоянии контролировать себя, тогда да, обвинение снимается. Таких в институте Сербского за раз вычисляют. Много всяких нюансов. Наконец, любой человек может просто заблуждаться и свято верить в своюсобственную ложь. Короче, ты сначала сформулируй правильный вопрос, вот и поговорим.

– Но откровенное вранье ты определять умеешь?

– Без проблем, – подтвердила ведьма.

– А замаскированного отморозка, способного на убийство, психопата распознать сможешь? Того, кто только усилием воли притворяется обычным нормальным человеком.

– Да, конечно. Это вообще самое легкое. Если что, вот так пальчиком укажу, – и Арина изобразила, как именно укажет, – а теперь давай-ка обсудим, сколько и чего ты будешь мне должен за всю эту работу.

22. Петербургские тайны

Пользоваться пребыванием в Питере надо было как можно полнее, постараться опросить всех, кого успею. Еще раньше, практически сразу, как только решил всерьез заняться этим делом, я составил примерный список людей, близких погибшим. Причем близких не в смысле родственников и друзей, но также и соседей, сослуживцев и деловых партнеров. При теперешнем развитии интернета задача не выглядела какой-то невозможной, но в результате список оказался пугающе большим. Дело выглядело не столько трудным, сколько долгим, но надо же было с чего начинать. Хотелось лично во всем убедиться. Поговорить с людьми, хорошо знавшими наших авторов, посмотреть им в глаза, прочувствовать обстановку, если получится – найти причину. Пусть не всех удастся охватить, только некоторых (ну, не поеду же в Камерун) но все равно, пусть будет. Большинство жило в Москве, чуть меньше – в Петербурге, остальные – кто где.

Договариваясь о встречах, я почти не врал – объяснял всем, что писатель и пишу книгу о молодых людях погибших по вине современного общества. В качестве доказательства серьезности намерений, демонстрировал свой писательский билет. Люди как-то сразу раскрывались и впадали в откровенность, что удивило. Это лет двадцать-тридцать назад писатели были уважаемыми людьми в нашей стране, а сегодня пишущего человека относят к неудачникам и лузерам, ни о каком статусе даже речи быть не может. Честно признаюсь, такие разговоры доставались довольно-таки тяжело, и хватало меня ненадолго.

Родители художницы жили где-то на Рижском проспекте, в двух шагах от устьев Фонтанки и Екатерингофки.

– Это Рижский проспект, семьдесят четвертый дом, – объяснила мне по телефону мама художницы. – Метро «Нарвская», автобус тридцать пятый или шестьдесят шестой, до остановки «УлицаСтепана Разина». Если поедете на автобусе, то выйдите прямо рядом с домом, не заблудитесь. Там позвоните, и я объясню, как дальше пройти.

С автобусом связываться я не стал, решил прогуляться. Вышел из метро, и минут за тридцать дошел.