Книга Бирюзовый Глаз, страница 203 – Александр Лонс

– А что потом было с тем аспирантом?

– С аспирантом? Ничего не было, до сих пор работает. Государственным человеком стал.

– А дальше?

– А дальше Марка Ивановича хоть и отпустили, но на работе так и не восстановили. Начальству отчего-то не захотелось держать доктора наук, которого в чем-то пытались обвинить. Пусть и ложно обвинить, но все равно. В ту пору у них в институте был глупый и очень трусливый директор, который решил подстраховаться. Как бы чего не вышло. Вот Марк Иванович и был вынужден из Академии уйти и устроиться на работу в геммологический кабинет Горного института. Но в учебном институте доктора наук должны участвовать в учебном процессе, и Марка Ивановича обязали читать лекции и навязали сразу двух новых аспирантов.

– И эти тоже оказались жуликами?

– Вы не поверите, но да. Тоже. Только жуликами совсем иного склада. Один сам воровал камни, а другой просто-напросто выдавал искусственные рубины за природные, снабжал их липовыми заключениями и продавал. Обоих посадили, Марка Ивановича долго таскали на допросы, но потом отстали. Зато так и не дали профессорскую должность, только доцента, а еще возникла упорная молва, что у доцента Анвальта аспирантуру лучше вообще не проходить. Дурная примета. В результате прекратили приставать с преподавательской работой и оставили по научно-исследовательскому сектору. Периодически вопрос о преподавании возникал, но так же быстро и затухал.

– Вот бы с ним поговорить! – мечтательно произнесла Стелла. – Сам Марк Иванович Анвальт! Я даже не надеялась на такую возможность. Может, существует какая-нибудь вероятность встречи с ним?

– Существует, конечно. Я ему позвоню и предупрежу о вас, потом перезвоню уже вам, и тогда сможете с ним договориться. Сейчас уже поздно, – он рано ложится.

– Ой, я вам очень признательна! Скажите, как можно вас отблагодарить?

– Да ерунда, было бы о чем вообще разговаривать. А вот Марка Ивановича обязательно отблагодарите. Он человек крайне деликатный, поэтому сам вам ничего не скажет, наоборот, будет всячески отказываться, уверять, что ему ничего не надо, и для него само по себе удовольствие быть полезным и оказать помощь такой очаровательной девушке. Это он вамтак скажет, или почти так. Но старик один-одинешенек, и ни на кого, кроме нас, его коллег, рассчитывать ему не приходится. Живет почти на одну пенсию, поэтому заплатите. Он доктор наук, мировая величина в своей специальности, и цена за подобную консультацию у экспертов его класса составляет сто евро. Поэтому исходите из таких примерно расценок. А чтобы нам не обижать старика, я скажу, что у нас с вами заключен договор, и ему положена плата за экспертную работу. Врать не хорошо, но возьму грех на душу.

– Почему обязательно врать? Фактически, так оно и есть. Тогда может, действительно заключим такой договор? Официально, на бланке со всеми печатями?

Собеседница Стеллы как-то странно замялась.

– Можно, конечно, но вы знаете, какая это будет потом возня? Мы же со всякими бумажками замучаемся.

* * *

Дверь открыл слегка сгорбленный старичок с морщинистым, как печеное яблоко, лицом, на котором сверкали ярко-голубые и необыкновенно проницательные глаза. Он был в домашних тапочках, американских джинсах и теплом шерстяном свитере. Левая рука явно плохо слушалась его: почти всю тыльную сторону занимал старый ожоговый рубец. Стелла назвала себя.