Книга Чмод 666, страница 114 – Александр Лонс

Я молчал, и ждал, что он скажет еще. В конце концов, именно он назначил встречу, значит — ему и вести разговор. Я и раньше-то практически не разговаривал с отцом, а проявлять какие-то дружеские чувства к человеку, сидящему напротив меня теперь, казалось, по меньшей мере странным.

— Понимаешь, — продолжил он, — я не помню последние сутки жизни Карпова. Что он делал? Куда ходил? А он сделал много важного, и мне нужны сведения об этих делах.

— Ты полагаешь, что они есть у меня?

— Полагаю. Я немножко следил за тобой, и сразу отметил, что ты проверяешь всех знакомых Карпова. Кроме того, ты встречаешься с Габриель, а это уже говорит о многом.

— Я с ней не встречаюсь, мы просто поговорили пару раз.

— Все равно. Ты знаешь, кто она, это очевидно. Это она велела разыскать все деяния последних суток Карпова? Можешь не отвечать — вопрос сугубо риторический.

Возникла тягучая пауза, которую я не отважился нарушать. Да и не хотел, если сказать правду. Наконец Латников (а я решил называть его именно так) продолжил:

— Так вот, расскажи мне все, что ты уже узнал. Дело даже не в моем желании, тут ставки намного выше. Понимаешь, если я не найду ту треклятую рукопись, меня сотрут. Я заключил соглашение, и деваться уже некуда.

— Хочешь меня разжалобить? Но с чего собственно? Сам же говоришь, что в тебе осталось не так уж много от моего отца. Я его и живого-то почти не знал, а сейчас вижу перед собой нагловатого молодого типа, к которому у меня нет никаких симпатий, поскольку этот тип намеревается присвоить мое наследство.

— Ты должен помочь.

— Да? — повышенным тоном спросил я. — Вообще-то я никому ничего не должен. Это ты мне должен. Как насчет того, чтобы рассказать всю эту историю? И как нам быть с наследством?

— Завещания нет, есть только недействительная ксерокопия. Она не заверена. По закону все получаешь ты. Вообще-то меня интересует рукопись и рабочие материалы. Все помнить нельзя, а восстанавливать сложно. Мне бы хотелось продолжить работу… твоего отца.

На секунду мне стало его жаль.

— Согласен. А квартира? — поинтересовался я.

— Я должен где-то жить, а квартира Латникова слишком маленькая… И потом… впрочем — неважно. Кроме того, мне не нравится тот район — далеко ехать до центра.

— А чем плох район? Бутово — по-моему, хорошее место, современное… Тогда предлагаю обмен. Я отказываюсь от всяких претензий на наследство, о чем составляем письменный документ. Взамен ты мне отдаешь квартиру Латникова, я тебе — отцовскую, что тоже юридически оформляется на бумаге. Плюс к этому ты рассказываешь мне всю свою… и отцовскую историю.

— Ты шутишь? — удивился Латников.

— И не думал шутить. Оформим через надежного нотариуса и хороших риэлтеров, я таких знаю, — сказал я, вспомнив Юлию с ее брутальными девочками. — Но если вдруг завещание появится, то ты его уничтожишь.

— Но зачем тебе все это? Откуда вдруг такой альтруизм? И почему ты мне веришь? Хотя мне-то верить сейчас можно. Нужно даже.

— Да никому я не верю, ты же знаешь. И никакой это не альтруизм, а простой расчет. Дело в том, что после того, как мы оформим все эти документы, завещание не будет играть никакой роли. Найдешь ты его, не найдешь — мне уже не столь важно. Зато у меня будет квартирка, в которой я смогу останавливаться приезжая в Москву. Однокомнатной хватит. На бумаги отца, на всякие права и его движимое имущество я не претендую… Ты лучше вот что мне объясни, почему отец меня так не любил?