Книга Чмод 666, страница 102 – Александр Лонс

— Вязать. — Нет, с тобой точно что-то сегодня не так. Ты чего?

Примерно через десять минут Латников сидел на полу, раздетый до трусов и связанный по рукам и ногам толстыми, толщиной с палец, длинными пеньковыми веревками. Одна веревка туго обвивала его ноги, а вторая стягивала локти за спиной. Веревки издавали приятный и смутно знакомый запах. В комнате ничего не было, кроме разложенного дивана и маленького пуфика.

— Отвернись, — сказала ему Маша.

«Конопля! — вспомнил Латников. — Эти веревки пахнут коноплей».

— Как? — удивился он. — Я же пошевелиться не могу.

Тогда она молча взяла и повернула его, как мешок с картошкой, носом к стенке. На стене оказался плакат старо-советского дизайна:

Увеличивайте производство конопли, добивайтесь высоких показателей в своей работе. Берите пример со знатного коноплевода Александра Хрипунова!

Сам Александр Хрипунов был представлен тут же, на плакате. Неведомый художник изобразил знатного коноплевода с остановившимся лицом и совершено тупым взором. Видимо, конопля сделала свое дело, и тот, с кого надлежалобрать пример, уже пребывал по ту сторону всего здешнего. Только сейчас Латников заметил, что вместо обоев одна стена в этой комнате сплошь заклеена разнообразными агитационными плакатами советской эпохи. Причем плакаты оказались подобраны по определенному принципу, а не просто так. Рядом с коноплеводом размещался известный плакат «Не болтай!», а с другой стороны от Хрипунова располагался лозунг — «Свет в окне — помощь врагу».

Окно действительно было завешено черной светомаскировочной тканью, как в старой фотолаборатории. Через стенку, из соседней комнаты, доносились странные звуки — будто кто-то ритмично и громко чавкал.

— Все, можешь поворачиваться, — послышался Машин голос. — А, ты же у нас сегодня малоподвижный! Ну, ничего, я тебе сейчас помогу!

И она помогла. Латников обалдел. Конечно же, это была Маша. Но совсем не та Маша, что он ежедневно видел на кафедре. Перед ним стояла античная богиня, одетая во что-то типа кожаного бикини с многочисленными блестящими заклепками. На шее — ошейник со стальными шипами, а в руке — ярко-красный стек с рукояткой в форме фаллоса. На ногах не было вообще ничего. Молча, она подняла руку со стеком вверх. К чавкающим звукам из соседней комнаты добавились другие, напоминающие редкие аплодисменты.

Но тут что-то произошло, а Маша так и застыла с поднятой вверх рукой. Необычные звуки тоже прекратились. В то же мгновение, прямо из ничего появилась Лилит. Выглядела она точно так же, как и в их последнюю встречу.

— Времени у тебя неделя, — сказала девушка. — А то я просто сотру твою личность, и всего-то дел. Время пошло.

С этими словами Лилит стянулась в точку и исчезла, а ожившая Маша, так ничего и не заметила.

— Ну, что, сучка? — спросила она, шумно махнув стеком. — Готов?

С этими словами она уперлась голой ступней Латникову в грудь.

— Это ты мне? — удивился он, испытав целую гамму неведомых ранее ощущений. И эти противоестественные ожидания показались ему более чем приятными.

— Тебе, кому же еще?..

Свой день рождения я не отмечаю уже давно. Очень давно. Сначала стало как-то неинтересно, потом — неудобно, а позже просто отвык. Даже из интернетовских анкет убрал. Проблема подарков опять же. Ну, во-первых — приглашение на свой день варенья означает: «сделай мне подарок». Во-вторых, подарить что-то, что мне действительно нужно и понравится — о-о-о-очень сложно. За последние четыре года это удавалось всего двоим. В-третьих, принимать ненужные вещи и при этом делать довольную физиономию я никогда не умел, и сие занятие было для меня пыткой. Да и сидеть в качестве «именинника» — довольно неприятно. Не люблю я этого. Вообще-то главное в подобных мероприятиях — хорошая компания и приятная расслабляющая обстановка, но найти повод для аналогичных встреч — не проблема, можно собраться и вообще без повода. А уж если возникает предлог и желание с кем-то встретиться — обычно это происходит «в рабочем порядке»: захотели и собрались, а кто не смог — тот не пришел.