Книга Куколка, страница 107 – Александр Лонс

— Хотела…

Мы снова замолчали. Складывалось впечатление, что никто из нас просто не знал о чем надо говорить.

— Дождик, — наконец выдавила из себя Стелла, кисло посмотрев в окно.

— А мне нравится, — признался я, предусмотрительно не пояснив, что именно. — Я плювиофил.

— Чего? — явно не поняла моя собеседница, приняв менее сексуальную позу. — Это какое-нибудь модное извращение, которому ты вдруг решил предаться?

— Не совсем так, — изобразил я вежливую улыбку. — Плювиофилизм, всего-навсего, обожание дождя во всех его проявлениях. Аромат мокрых деревьев, запах влажной земли и сырого асфальта, звук капель по крыше и водяные дорожки на стекле, пахнущий грозой воздух, низкое и дождливое серое небо.

— Зануда ты, а не плювиофил. Я вот не люблю, когда дождь и серое небо. Сыро и скучно, наводит на депрессивное настроение, так что хоть в психушку попадай. Солнышко люблю и тепло. Так и с чьим-нибудь характером. Вообще, мне сейчас необходимо много тепла и комфорта. А еще нужен личный человек-обнимашка, кто в трудную минуту обнимет, согреет и обязательно выслушает. Неужели много прошу?

Несмотря на какую-то нарочитую литературность высказывания Стеллы, я сделал вид, что проникся. Подошел сзади кресла и обнял давнишнюю подругу:

— Просишь много. Сейчас вообще такое время, что смартфон заменил эмоции и прямое личное общение. На себе чувствую. Давно уже не понимаю, как люди жили без вот этих двух часов вечерней деградации, когда листаешь новостную ленту на смартфоне вместо того, чтобы спать.

— Зато в курсе новостей, — аргументировала подруга.

— Да ну, нафиг. Пагубная привычка типа курения. Изживать надо. Выдирать с корнем. Прямо сейчас.

— Пока нет такой готовности, да и от избытка знаний трудно отказаться, — призналась Стелла. — Разве плохо?

— Плохо, — возразил я, — излишек знаний вреден. Умные люди говорят, что год за годом информация увеличивается лавинообразно. Казалось бы, тренировка мозга и поддержание его тонуса, но на самом деле мозг отвечаетсопротивлением, и в какой-то момент все новое перестает усваиваться вплоть до провалов в памяти.

— Думаешь? — спросила Стелла и потерлась затылком о мой подбородок.

— Думаю. Знаешь, есть такая притча. Гуляет около реки дед со своей внучкой. По реке плывет говно. Внучка спрашивает: — Дедушка, а дедушка, откуда столько говна? Дед в ответ: «Это очень давняя и очень печальная история, внученька... Давным-давно жили в этих краях принц и прекрасная принцесса, и очень они друг друга любили. Вдруг напал на их страну враг, началась страшная война, и принц ушел защищать свою родину. Принцесса осталась его ждать. Долго ли, коротко ли, но как-то раз принес гонец печальную новость, что принц погиб в сражении. Принцесса, без ума от горя, бросилась в эту самую реку и утонула. А принц на самом деле выжил, за него сначала кого-то другого приняли. Вернулся он домой, узнал, что любимая его мертва, и тоже в этой реке утопился. Такая вот грустная история…» «Дедушка, а говно-то здесь откуда?» «Я-то почем знаю? Насрал кто-нибудь».

— Вот зачем ты это мне сейчас рассказал? — возмутилась подруга. — И никакая это не притча, а анекдот.

— Затем, что рассказываешь совсем не то, о чем хотели поговорить, — раздраженным тоном, который Стелла терпеть не могла, сказал я. — Хотел узнать про секретный комплекс, а ты целый вечер о всяких глупостях треплешься.