Книга Разрыв легенды, страница 50 – Александр Лонс

Машину мы бросили в каком-то темном закоулке, не доезжая кольцевой автодороги. Потом еще довольно долго шли пешком, а после сели на ночной трамвай и нудно ехали, изображая припозднившуюся влюбленную парочку. Теперь, когда в городе понатыкано видеокамер, никогда не знаешь, где тебя зафиксируют. Я проводил девушку до самой квартиры и спокойно отправился домой. Предложения вместе выпить чая с ее стороны не последовало.

Похоже, против меня кто-то начал активную игру. Интересно, кто?

Первое, что я сделал, оказавшись в этом мире и прочно обосновавшись в «Трех бочках», – это проверил ту самую установку, через которую попадал сюда. Сейчас и в прошлые разы. Через это оборудование могли перебрасывать лишь отдельных людей, причем редко, с большими перерывами, в одну сторону, да и то при наличии двойника. По сути, это была не переброска, а обмен. Как они сюда должны были перебросить Протея, я не знал, но как-то должны, некоторые намеки и оговорки усомниться в этом не позволяли. Лучше бы я об этом Протее вообще ничего не слышал. Еще одна головная боль.

Это только я и некоторые такие же, как я, обладали счастливой возможностью перемещаться в заранее заякоренное место. Я – в свою квартиру, где якорями служили разные причудливые штуки, используемые мною не по назначению. Вот и бандита туда вместе с собой перетащил. Теперь у меня всего две попытки осталось… вот черт.

Впрочем, реальность постоянно отвлекала на мелочи.

Как гласит закон Хардина (понятия не имею, кто это), никогда не удается делать что-то одно. Вот так и тогда. Воскресенье прошло до чрезвычайности бестолково и крайне суетно. Не люблю воскресенья. Этот день перед понедельником для большинства отравлен ожиданием рабочей недели, и этот яд от окружающих передается мне. По моему глубокому убеждению, выходные даны прежде всего для сна. Еще эти дни пригодны для утреннего секса, прогулок в трикотажной одежде, просмотра фильмов и чтения интересных книг. Зато выходные не предназначены для тусовок с друзьями и пивом, для последующего разврата или головных болей. Для подобных дел имеются мои любимые пятницы. А воскресенья вот не люблю. Все уже вернулись с дач или из какого-нибудь несчастного лесопарка, где жарили вонючие шашлыки, и теперь маются в ожидании завтрашнего похода на работу. У меня же любимый день – понедельник. В понедельник уставшие после отдыха окружающие смурые и невыспавшиеся, никто никому ничего не должен и лишний раз старается не мозолить глаза. Зато один я такой – довольный и оптимистичный до отвращения.

Не люблю воскресенья, зато начало недели сразу порадовало еще одной новостью.

– Шеф, надо текст рекламного объявления обновить, – сказала Инга и через рабочий стол протянула мне какую-то распечатку. Видимо, того самого объявления. Могла бы и файл через Сеть перекинуть. – Я тут кое-что набросала еще на той неделе. Взгляните, пожалуйста.

О событиях, происшедших в ночь с субботы на воскресенье, мы, не сговариваясь, предпочитали не вспоминать. Для меня было стыдно и неприятно, а для Инги… Не знаю, что для Инги. Впрочем, после той истории моя помощница вела себя так, будто знакомы мы уже тысячу лет. Лишь в офисе соблюдала официальное «вы», да и то не всегда. Я взял бумажку и громко зачитал вслух: