Книга Эффект, страница 90 – Александр Лонс

Так, именно благодаря своему новому чувству, я обнаружил, что за мной постоянно ходили топтуны. Слежка. Когда я куда-либо шёл, меня всегда сопровождали два человека: один – справа, другой – слева, на некотором отдалении от меня и друг от друга. Они не разговаривали, не шутили, а их лица были непроницаемы. Они казались очень вежливыми, предупредительными, никогда не грубили, если я пытался с ними заговорить.

Помещения, по которым я обычно разгуливал, где жил и работал, оказались битком набиты самой разной следящей электроникой. Ни один человек нигде ни на минуту не мог здесь оставаться вне зоны наблюдения. Разве что Чёрный Рынок выпадал, но на то он и чёрный, чтобы лишней шпионской аппаратуры там не было. Есть кому проследить.

Когда мне всё это окончательно надоело, я просто направился к сэру Гарри Мэлоуну, к Мэлу, как всё чаще мы его называли за глаза. Я задал прямой вопрос. Он, казалось, ничуть не удивился. Ну да, так и есть. Следят, и давно. С того самого момента, как показал себя в роли спортивного детектива. А чего бы ты хотел? Охраняют. Денно и нощно. Да, важная персона. Да, необходимо. На тебя рассчитывают. Если кто-то выведет тебя из строя, можно пропустить злоупотребления на арене и потерять огромные деньги.

Тем временем на арене уже вовсю шли бои по схеме «Ферп Ажак», и я как спортивный детектив присутствовал на каждом из поединков.

Эти поединки проходили намного более жестоко, чем при схеме «Кеаркс», но особо страшными не выглядели. Когда дрались девушки, мне частенько становилось кого-нибудь из них жалко, и я невольно за кого-то переживал. Но тут никакого сочувствия не было, и я не болел ни за кого. Как и в «Кеаркс», временные рамки здесь отсутствовали и бой завершался чистой победой одного из соперников. Фактически это были настоящие бои без правил. В каждом туре участвовали восемь бойцов, которые с четвертьфинала начинали путь к чемпионскому титулу. Проигравший выбывал.

Специфика схемы «Ферп Ажак» состояла в том, что тур длился всего один вечер. Бойцы проводили несколько схваток подряд, зачастую не имея никакого времени на восстановление сил. Общее количество туров не лимитировалось и зависело лишь от числа участников. Другой особенностью стало отсутствие деления бойцов по весовым категориям и по аугментации тела. Не существовало никаких запретов ни на допинг, ни на наркотики. Зрители любили такие поединки, где сталкивались бойцы разных габаритов, различной внешности и разной адекватности. Единственное правило, что тут действовало, – это закон банды «Звери»: суммарный вес имплантов и элементов аугментации не должен превышать половины веса тела.

Короче, бои по схеме «Ферп Ажак» не производили на меня особо сильного впечатления.

Сначала в тот день не происходило ничего особенного. Ни на арене, ни вокруг неё. Продолжался очередной бой, напоминавший пьяную драку в баре. Удар – и один из соперников отлетел назад и, как показалось, потерял сознание. Его тело, прежде чем упасть, пролетело несколько метров, с грохотом ударилось о решётку и сползло вниз, оставляя за собой кровавые следы, отчётливо видные на ячейках клетки. Решётка содрала какие-то выступающие импланты на спине. По этой схеме не назначали штрафных ударов и соперники просто месили друг друга, пока один из них не отрубался. Вот и в этот раз судья засчитал поражение, а проигравшего уволокли секунданты. Такое случалось часто. Но что-то показалось мне неправильным. Что-то не так. Я повнимательнее присмотрелся к судье. Он вёл себя спокойно и невозмутимо, как будто ничего не произошло. И тут я понял. Это же тот самый арбитр, который в прошлый раз нарушил клятву. Его при мне приговорили и увели в дробилку. Я сам видел, как его там размалывало, меня даже тошнило потом. Теперь он жив-здоров. Это как вообще?