Книга Эффект, страница 85 – Александр Лонс

– Мы вообще не хотели делать ей аугментирование, – пояснил Йен. – Она была очень слаба и тяжело больна. Ей отказали во всех городских стационарах, согласились только мы. Её богатый папа оплачивает все возможные издержки. У неё костная чума. Знаете, что это? Нет? Редкое вирусное заболевание, которое поражает трубчатые кости. Это когда у человека кости зарастают плотной костной тканью и становятся хрупкими, как стекло, и тяжёлыми, словно камни. Очень опасно и для аугментики, и для человека. Мы думали, она умрёт, но она выжила, и мы решили сделать ей аугментацию, чтобы у неё продолжалось нормальное развитие. Её кости ног и рук стали похожими на палки. Сейчас их заменят импланты. Операция страшная и очень мучительная. Пойдёмте, – позвал меня мой гид, и мы отправились в следующий отсек.

– Она будет чувствовать сильную боль? – спросил я, когда мы отошли от этой операционной.

– Нет, – спокойно ответил мне гид. – Она будет спать. Эта операция страшна и мучительна для врачей, а не для пациентов. Идёмте.

Мы приблизились к смотровому окну следующего блока. Здесь проводили замены одних имплантов другими, более новыми и совершенными. Пациентка – эффектная брюнетка с великолепной фигурой – проходила аугментацию нижней челюсти и передней части шеи. Как рассказал гид, ранее девушке удалили нижнюю челюсть, гортань и подъязычные кости и установили сложный имплант. Пациентке также были установлены две опорные боковые пластины, которые должны защитить челюсть от повреждений. Через год после предыдущей операции пациентка почувствовала острую боль. Девушка прошла обследование, которое показало, что она недавно получила травму шейных позвонков. Имплантат удалили, заменили более совершенным и лёгким углепластиковым, плюс с двумя новыми титановыми пластинами. Операцию проводили четыре хирурга.

Мы подошли к следующему сектору, и я заглянул в очередное окно.

На хирургическом столе сидела обнажённая девушка. Это была Джо. Девушка не замечала меня.

– Здесь что? – спросил я, стараясь не выдавать волнения.

– А, это так, – пренебрежительно махнул рукой Йен. – Тут у нас чинят бойцовых девочек для арены. Вечно у них что-то там ломается.

– А почему… – начал я, но гид меня перебил:

– У бойцовых девочек обычно есть любимые клиники и надёжные, хорошо с ними знакомые врачи, которые знают их тела лучше, чем они сами. Идёмте, идёмте отсюда.

Мы прошли в другой сектор и остановились перед необычным окном, напоминающим иллюминатор в каюте корабля.

– Так, здесь проводится замена и отладка аугментированных конечностей. От полной замены до незначительной корректировки.

Я заглянул. Внутри кабинета, на кресле, похожем на гинекологическое, удобно расположился какой-то парень с искусственными ногами. Человек в медицинском халате что-то увлечённо делал с его коленкой. Парень, казалось, совершенно не интересовался происходящим и выглядел всецело поглощённым висевшими перед ним виртуальными окнами.

– Скажите, – спросил я, – а всем можно делать аугментацию?

– Всем, кто сможет заплатить, – с улыбкой ответил Йен. – Но не всем, кто попросит. Есть вещи, которые нельзя сделать с помощью аугментики. Например, если у пациента совсем запущенный рак. Если он умрёт, то уже не оживёт. Вы поняли?

Я кивнул. Я уже знал, что это значит. Он подошёл к двери и выглянул в коридор.