Онлайн книга «BIG TIME: Все время на свете»
|
Исследователи данных стараются отыскивать бреши в предсказаниях Джулиана. Букмекерские конторы набирают потрясающие джекпоты, предвкушая тот день, когда он в чем-нибудь ошибется, – он никогда не ошибается. Джулиан предсказывает оползни, сели, лавины, землетрясения. Он предугадывает раскрытие разлома Сан-Адреас, который поглощает Сан-Хосе. Он видит, как с неба падают самолеты, на орбите взрываются космические корабли, детей забирают из родительского дома. Он указывает на причастность не менее тринадцати человек с семи различных континентов к преступлениям, караемым смертной казнью (и троих из них казнят). Он перечисляет – своим узнаваемым монотонным голосом – имена побеждающих политиков, передозирующихся актеров, эпатирующих предпринимателей. Своим тягучим выговором мельбурнской частной школы он объявляет о судьбе целых наций и контролирует мировые фондовые рынки, слегка вздергивая бровь. Многие международные спортивные организации, что лишь недавно возвратились хоть к какому-то ощущению нормальности после воздействия Эффекта Кабреры, превентивно отменяют все свои грядущие игровые сезоны. Джулиан предсказывает кончину самого Элефтерио Кабреры всего за несколько дней до его семьдесят седьмого дня рождения и объявляет об этом в прямом эфире перед камерой в присутствии его собственного сына. * * * В тогдавсе смутно. Джулиан больше не умеет различать свои улеты по Б и свои же сны. Он видит себя на самом шатком краю утесов мыса Кювье, известняк под ним проседает, и весь жилой комплекс рушится у него за спиной, погребая его под собою на дне океана, – а затем он резко приходит в себя, кашляя и крича. Он у себя в постели, в спальне наверху, в ладони – пустая пипетка, пальцы соленого воздуха просовываются в каждую щель в каждом окне. Дурной трип или дурной сон? Снизу доносятся шаги. Не телохранители, которые никогда с ним не разговаривают. Не музыканты, которые терпеть его не могут. Не Ориана. В дом проникли какие-то люди. Они разглядывают его инструменты и педали эффектов. Ищут его тексты песен. Поднимаются по лестнице. Это люди, которым навредили его предсказания, те, кто потерял деньги или работу, гордость или любовь, самоуважение или уверенность. Те, кто хочет, чтобы все вернулось к тому, как оно было раньше. Это наемные убийцы Центрального правительства, засланные сюда ФРВА. Бывшие мокрушники АСБР[66]из старых кротовьих нор Канберры. Они его не убьют – по крайней мере, не сразу: сперва они вырвут ему глаза. Один продадут на черном рынке, а другой подарят науке. Кондиционированный воздух наполняет череп Джулиана, а сам он орет имя Орианы – и тут же просыпается. Он у себя в постели, в спальне наверху. Дурной трип внутридурного сна. В иные разы Джулиан видит сон и знает, что видит сон. Он видит в нем друзей, которых потерял. Ту жизнь, что у него была. Те места, куда раньше ходил. Дом родителей Зандера и Пони. Церковь в Белгрейве. Гастрольный автобус. «Тебартон». «Энмор». Мюзик-холл «Стойкость». Гостиничные номера. Рестораны. Дома и квартиры. Какая уже разница. Стены и полы, крыши и двери. Четыре угла, перпендикуляры, нескончаемое время. Джулиан постепенно устает от этих снов. * * * «МАНИФЕСТ МУД*ЗВОНА» наконец-то завершен – на четыре месяца позже, с перебором бюджета в тысячи долларов, и для него потребовалось не меньше тридцати четырех разных музыкантов в группу поддержки и семнадцать отдельных звукоинженеров. Джулиан зарубает восемь разных версий оформления обложки, а в конце концов – несколько невдохновенно – останавливается на черно-белом снимке, который сделала Ориана: он под открытым небом у солевых отвалов, гитара неловко уперта в колено. Он щурится на солнце, и глаза у него едва видны. Справочная информация примерно такая же: альбомчик монохромных фотоснимков Джулиана вокруг Кювье-Хайтс, на которых он позирует на пустых улицах, сидит, развалившись, в недостроенных домах, смотрит вдаль с обрывов, щеголяя нечесаной бородкой бушрейнджера – он ею очень гордился, а между ними разбросаны тексты всех четырнадцати треков. Как только досвели окончательный мастер, Джулиан лихорадочно записал их все от руки. Строчными буквами он писать так никогда и не научился, поэтому всё у него там прописными – брошюрка с составленным из кусков либретто, орущим на тебя отфотокопированной шариковой ручкой. Общее название нигде на альбоме не упоминается, потому что Джулиан его еще не выбрал. («МАНИФЕСТ МУД*ЗВОНА» возникнет позже.) |