Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 15, страница 13 – Саша Фишер

— Погоди-погоди, давай договаривай! — оживилась Ева.

— Нет, я уже другую историю придумал, — сказал я. — На самом деле, Гриша… эээ…

— Понятно, ничего не придумал, — засмеялась Ева.

— Бредогенератор барахлит, — развел руками я. — Без сбоев только на сцене работает.

— А может быть, все дело в девушке? — Ева снова перегнулась через мои колени и посмотрела на Гришу. — Например, в седьмом классе Саня был влюблен в какую-то вашу одноклассницу. Но как и все семиклассники, ужасно стеснялся. Ну и пригласил ее как бы не на свидание, а погулять. А тут как раз Гриша приехал. И пошли они гулять втроем, а девушка повисла на Грише, влюбилась в него. И потом еще полгода просила Саню записки передавать.

— В Салехард, — добавил я.

— Ну, или не записки, — пожала плечами Ева. — Просто постоянно о нем расспрашивала. Вот и получилось, что Саша любит девушку, а девушка этого не замечает и все время трындит про Гришу.

— Зато Саша стал для этой девушки самым задушевным другом, — добавил я.

В салоне самолета наступило оживление, потому что настало время обеда. И стюардесса как раз докатила до нас тележку.

Мы на время замолчали, увлеченно поглощая безвкусное хрючево самолетной еды. Меня опять слегка накрыло детскими воспоминаниями. Когда я был очарован вот этими вот фирменными кусочками сахара и крохотными пакетиками соли и перца. Помнится, я потом еще долго хранил эти пакетики у себя в столе. Хрен знает зачем. Видимо, на память об отлично проведенном лете. В детстве же я летал только на курорты с родителями. Так что самолет и купание в море для меня были связаны напрямую.

— Гадость, — резюмировала Ева, отодвигая от себя судочек.— Я вроде заказала курицу, но она по-моему от рыбы ничем не отличается. Еда в самолете всегда такая противная?

— Как повезет. От авиакомпании зависит, — пожал плечами я. И чуть было не начал рассказывать, что вот когда мы летели в Грецию, то… Ну да, Вова-Велиал, конечно же, большой специалист по полетам за границу.

— Это ты чисто умозрительно рассуждаешь? — прищурилась Ева.

— Знакомые много летали, а я просто у них спрашивал, — выкрутился я. — Друзья родителей летали за границу. Заграничной же авиакомпанией. Вот там, говорят, очень вкусно кормили. И вино еще подавали, белое и красное.

— А у нас рыбу с курицей в одной кастрюле варили, — вздохнула Ева с тоской посмотрев на свою порцию. — Нет, я не могу больше. Рис еще этот липкий. Бррр… Давай лучше еще про Сашу и Гришу что-нибудь повыдумываем!

— Есть другая идея, — сказал я, дожевывая суховатую булочку. — Предлагаю заключить пари.

— На что будем спорить? — глаза Евы азартно заблестели. — И о чем?

— Давай ты будешь за то, что Саша не любит Гришу из-за девушки, например, — сказал я. — А я за то, что… Ну, скажем, что они поссорились, когда были совсем мелкими шкетами, а потом Гриша забыл, а Астарот просто злопамятный. И возможно даже в книжечку записывает.

— А как же версия про сына маминой подруги? — спросила Ева.

— Она слишком очевидная, скучно, — махнул рукой я.

— Ладно, — энергично кивнула Ева и протянула руку. Но тут же отдернула. — А на что спорим?

— На «американку», — быстро ответил я.

— Годится, — глаза Евы заблестели еще ярче. Мы церемонно пожали друг другу руки, я изобразил левой рукой третьего, который разбил наш спор. Ева снова перегнулась через мое кресло, практически высунувшись в проход.