Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 14, страница 47 – Саша Фишер

— Ой, да что там три человека могли сделать? — скривилась Надя.

— Ага, стволы бы достали, и але! — поднял глаза от своей тетрадки Бегемот.

— Да вы достали уже — резину тянуть! — взорвался Макс. — Чем кончилось-то?

— Я же говорю — ничем, — пожал плечами я. — Дюша меня взгоношил, что Ян пришел. Я увидел его быков со сцены и начал прикидывать, что сказать. Ян распетушил хвост и принялся что-то затирать своим лысым. Те посмотрели вокруг, а потом к Яну повернулись, коротко перетерли и ушли.

— Ага! — радостно закивал Бельфегор. — Ян, такой, им кричит: «Эй, вы куда? Мы вообще не так договаривались!» А они ему: «Да пошел ты, сам разбирайся!»

— А тут еще толкиенисты предложили желающим на мечах побиться, такой движ начался! — сказал Бегемот.

Финал этой истории я рассказывать никому не стал. Благо, никто его и не видел. Ян поймал нас с Евой уже возле машины у «Буревестника». Драматично так получилось. Мы весело болтали, обмениваясь впечатлениями, только что отправив остальных на такси по домам. И тут от темного угла кинотеатра отделилась здоровенная патлатая тень. Ева его первой заметила. Но он неожиданно пришел не угрожать.

— Ребят, я… в общем… не знаю даже, что на меня нашло, — сказал он. — Вроде мозгом понимаю, что фигню творю, а сам продолжаю, продолжаю. Сегодня таким дерьмом себя почувствовал, что… В общем… вы меня простите, ладно? Да не, я понимаю, что уже теперь вы вряд ли захотите со мной как раньше общаться…

Говорил он долго и сбивчиво. Извинялся, снова повторял, каким был дерьмом. Подробности какие-то излагал из тех, о которых мы с Евой даже и знать-то не хотели. Снова извинялся. Сетовал, что его как будто проклял кто-то. И в финале сообщил, что уезжает. Ну, в смысле, что вот прямо сейчас решил уехать. Сидел тут на скамейке, думал обо всем этом. Что ему так стремно сейчас, что даже в глаза никому смотреть не хочется. И что вот прямо завтра с утра он пойдет к матери, чтобы та отправила его в Москву. Зуб дает, что так и сделает.

Пьян был, разумеется. Но не совсем в дрова, говорил довольно внятно.

Когда он, ушел, ссутулившись, Ева сказала грустно:

— Надеюсь, что он так и сделает. А не забудет о своем обещании, когда проспится.

— Вроде выглядит решительно, — усмехнулся я. А про себя подумал: «То есть, если мы вдруг переберемся в Москву, отделаться от него не удастся».

Пока я вспоминал, «ангелочки» уже забыли про инцидент с Яном и переключились на обсуждение своего выступления. А Астарот все еще помалкивал. И с каждой секундой становился все смурнее и смурнее.

— Ладно, вы тут пока отдыхайте, а я пойду проинспектирую готовность наших пиетйных точек, — сказал я и встал.

— Подожди, — Астарот ухватил меня за руку. — Нам надо поговорить.

— Валяй, — кивнул я.

— Давай не здесь, — мотнул головой Астарот. — Пойдем воздухом подышим?

Мы направились к черному выходу из зала. За сценой была практически потайная дверь, которая выходила в закуток под переходом в другой цех. Там стояла побитая жизнью, но все еще крепкая скамейка и урна. И то, и другое явно притащили откуда-то с улицы еще лет десять назад. Оборудовали себе рабочие уютное гнездышко для увиливания от работы. Мы его даже не сразу обнаружили.

— Слушай, тут такое дело… — сказал Астарот и замолчал. Сел на скамейку, уперся кулаком в лоб. — Даже не знаю, как начать…