Онлайн книга «90-е: Шоу должно продолжаться 14»
|
— Прямо конспирация у тебя тут, — усмехнулся я. — Да тихо ты! — шикнул он. — Я знаешь уже сколько тут желающих гонял? Пьяные же все! Кто-то лязгнет что-то про еду, вот и прутся сюда, как бараны. Проверить, видишь ли. Просто посмотреть. — Ружье? Серьезно? — удивился я, когда Иван Михайлович зажег керосинку. — Не заряжено, не ссы, — хмыкнул он. — Но охолонуть всяких борзых хватает. Весь боевой задор сносит, когда в пузо двустволкой тычут. Так, кофе, говоришь? Сейчас пошукаю… Наташа опустилась на табуретку. Обычную такую, деревянную. Будто перекочевавшую сюда из деревенской кухни. — Я в детстве один раз ходила в поход, — бесцветным голосом сказала Наташа. — Ну как, в детстве, мне было двенадцать лет, наверное. Или тринадцать, не помню точно. И поход был на Алтай. Мне еще все завидовали… Там был настоящий ад. Рюкзаки эти… Палатки… Готовить в ведре. Придурки в группе. Фу, даже вспоминать не хочется… Наташа помолчала. Иван Михайлович шуршал в коробках, перебирая остатки продуктов. — А потом, когда я первого сентября пришла в школу, — продолжила Наташа. — На меня все насели. Типа, рассказывай, как все было. А я открыла рот и говорю: «Это самое лучшее лето в моей жизни!» И гордо так поправляю значок «Турист СССР». Ну, нам в конце похода выдали. И книжечки еще именные. Типа, мы сдали какой-то там норматив и теперь вот… туристы. Зачем я врала, не понимаю? — Зато теперьможешь смело врать, что лучшее лето в твоей жизни — сейчас, — засмеялся я. — Тихо вы! — зашипел Иван Михайлович, выныривая из коробок. — Вот, нашел я ваш кофе, сейчас заварим. — Давайте я, — я сделал шаг вперед. — Сиди давай, — вполголоса прикрикнул Иван Михайлович. — На смерть оба похожи, нечего. Сидите, отдыхайте. Возражать я не стал. И за неимением второй табуретки, опустился тупо на ковер пожухлой травы. Сидел и смотрел, как Иван Михайлович, стараясь не шуметь, возится с плитой. Вот вспыхнула синим пламенем горелка. Вот он поставил на огонь помятую алюминиевую кастрюльку с закопченными боками, наплюхал туда мутноватой воды из реки. Вытряхнул в нее чуть ли не полпачки кофе из картонной коробки. «Кажется, это еще советские запасы…» — отстраненно подумал я. Откуда-то из детства всплыло воспоминание, как мама достает похожую коробочку с верхней полки кухонного шкафчика и, сторожко оглядываясь, будто ожидая, что кто-то придет и застукает ее за этим занятием, насыпает пару чайных ложек коричневого порошка в пузатенькую турку. «Мама, а это что такое?» — спросил я тогда. «Ты еще маленький, тебе нельзя!» — строго ответила мама. Я хотел, было, остановить Ивана Михайловича, когда увидел, как он наваливает в кастрюльку сахар столовой ложкой. Но так и замер с открытым ртом. Сладкий черный кофе — это, конечно, не мой любимый напиток. Но сейчас, пожалуй, так будет лучше. Быстрые углеводы, все такое. В конце концов, мы не в клубе гурманов. Это, скорее, оживляющее зелье тут готовится. — Так, стаканы держите, — Иван Михайлович выключил газ, и в кухонной брезентухе сразу стало темнее. — Осторожненько… Коричневая жижа в полумраке смотрелась черной. Несколько капель, ясен пень, плеснуло мне на руку. Когда один стакан наполнился, я забрал у Наташи второй и подставил под кастрюлю. Пусть лучше меня обжигает, а то отрешенная Наташа еще уронит наш драгоценный эликсир… |