Онлайн книга «90-е: Шоу должно продолжаться 13»
|
— Закройте глаза, — сказал Сэнсей и принялся играть на комузе. Я сначала смотрел на «цеппелинов», потом решил, что надо тоже что ли приобщиться к той магии, которую пытается всем показать Сэнсей. И закрыл глаза. Подумал почему-то сразу про горный аул, овечек на далеком склоне, чабана в папахе и бурке. И собаку. Усмехнулся беззвучно. Ну да, ассоциативный ряд у меня как-то неподходящий. Чабан и комуз? Нда, откуда это выползло? Под звуки комузанадо себе представлять какого-нибудь шамана, обвешанного тысячей амулетов. Курящуюся жаровню, юрту и мечущиеся тени. Я открыл глаза. Один из «цеппелинов» включился в мелодию и взялся подстукивать ладошками по полу. Лица одухотворенные, будто вместе с игрой на комузе Сэнсей что-то им вещает на телепатическом. — Тсссс! — сказал Сэнсей, опустив экзотический инструмент. — Теперь молча взяли инструменты и играем еще раз. Просидел я в музее Ленина в результате около часа. И даже еще бы остался, очень уж любопытным зрелищем была эта вот «настройка». После следующей песни Сэнсей снова собрал всех в кружочек и заставил делиться секретами. Потом они снова играли. Потом снова собрались в кружочек и слушали, как Сэнсей читает стихи. На стихах я тихонько покинул музей Ленина и потопал к свечке издательства «Новокиневская правда». Вообще в этом здании еще с советских времен квартировали несколько газет и штаб-квартира местного союза писателей. А рядом с многоэтажкой стоял мрачный куб типографии, где все эти газеты и печатались. Собственно, только из-за этого соседства мне удалось убедить Жана, что не воспользоваться предложением Ивана разместить пресс-центр фестиваля именно здесь будет по меньшей мере глупо. Так-то Жан и Иван всегда для меня были удивительным метафизическим казусом. И где-то даже парадоксом. Просто в голове отказывалось помещаться, что эти двое на самом деле один и тот же человек. Потому что Иван — это Жан, который уже прожил долгую жизнь журналиста, потом с ним случился несчастный случай на заброшенном шинном заводе, а потом он очнулся в морге зимой тысяча девятьсот восьмидесятого. Когда он сам еще мальчишка. И вот уже больше десяти лет Иван аккуратно опекает сам себя. И в какой-то момент Жану эта опека разонравилась, и он взбрыкнул и общение как-то ограничил. Что Ивана немного расстроило, но он — мужик взрослый, так что справился. Я к Ивану относился ровно. С одной стороны, меня грело, что он мой «товарищ по несчастью», и с ним можно было периодически бывать самим собой. С другой — как и большинство журналистов, Иван хитрожопый проныра, так что считать его своим другом я так и не стал. Я тряхнул головой. Блин, все-таки чертовски странно это все. Мозгом я знал, что Иван — это повзрослевший Жан. Но принять это полноценно у меня никакне получалось. Душой, как сказал бы Сэнсей. Два разных человека — и все тут. Хотя вполне возможно, эта самая «душа» была не так уж и неправа. Стараниями Ивана Жан уже перестал быть тем самым Жаном, чью жизнь когда-то прожил сам Иван… Иван, когда был Жаном, активно копал под разные ОПГ, в том числе и под того криминального короля Новокиневска, которого в этой версии девяностых уже не существовало. Жан, версия один, так до конца жизни и не стал редактором. И уж точно не занимался музыкой. А вот нынешний Жан… |