Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 12, страница 42 – Саша Фишер

«Да неужели?» — сперва подумал я.

«Да нет, не может быть… — следующая мысль. — Просто похож».

«Точно он!» — память вынесла окончательный вердикт, сверив все признаки. Активист роклуба Костя, который стоял сейчас в дверях, бы ни кто иной, как один из моих хороших приятелей из прошлого-будущего. С Костяном мы познакомились в начале двухтысячных, как раз в тот момент, когда я только-только начал адаптироваться к мирной жизни. Так бывает в жизни, когда судьба сводит как бы сама, непонятно почему. И буквально через пару дней уже не представляешь, как раньше этого человека в жизни не было. И даже память начинает сбоить, подсовывая ложные воспоминания о том, что вы вроде как еще в школе дружили, хотя на самом деле ничего такого не было. Момент знакомства я помнил совершенно отчетливо. Я заглянул в бар после какого-то чертовски нервного дня, заказал пива и сидел тупил в кружку. А Костян наливался прямо по-тяжелой. Закидывал одну в себя водку, стопку за стопкой. Потом заказал бутылку, а потом сфокусировал на мне мутный взгляд и сказал:

— Жизнь дерьмо, да, мужик?

И в тот момент я был с ним даже согласен. Сами неприятности, которые меня в тот момент волновали, я уже и не помню даже. Но настроение было точно в жопе. Потом я тащил нового знакомца на себе. Приволок в свою скудно обставленную однешку, потому что сообщить свой адрес он был не в состоянии. Как-то уложил на матрасе на полу. И тот храпел всю ночь, как старый морж.

И как-то с тех пор мы и дружили.

«Что же с тобой произошло, интересно? — подумал я, разглядывая Костю сейчас, в начале девяностых. — Что с тобой на самом деле произошло?»

Костян моего прошлого-будущего был раза в четыре, наверное, больше этого субтильного юноши с горящими глазами и вьющимися волосами до плеч. Этот худосочный мальчик был скорее похож на сказочного эльфа из толкиенистической тусовки. Но это точно был он, никаких сомнений. Понятно, что в начале я глазам своим не поверил. Разница в весе была все-таки разительная. Но тембр голоса и глаза не изменились.

— А, так вы знакомы? — радостно спросила Варвара, в общем-то, верно истолковав мой взгляд.

— Неа, я про Велиала раньше только слышал, — помотал головой Костя.

— Показалось, — усмехнулся я, сдерживая ухмылку.

Нда, и правла смешно. Костяниз моего прошлого-будущего рассказывать про девяностые любил больше всех. Он был единственный, кто честно и открыто признавался, что состоял в ОПГ, был одним из «быков», гонял в компании других рэкетиров на тонированной девятке. С голдой на бычьей шее и большим черным пистолетом. И что соскочил он с этого всего только в девяносто восьмом. Типа, был ранен на стрелке, даже шрам показывал. Затихарился и умудрился вынырнуть из этого всего относительно чистеньким. Во всяком случае, в тюрячку не заехал. У него была куча историй, которые начинались с фразы «подъезжаем мы к одному лоху, значит…»

Верил ли я в его рассказы?

А хрен его знает.

Для меня-то вот этих самых лихих девяностых, считай что, не было. Только в байках и рассказах тех, кто в это время был «на гражданке». Остальная наша компашка относилась ко всем этим рассказам по-разному. Иногда стебали, иногда слушали. Проверять подлинность историй у меня, лично, никогда не было никакого повода.

Одна ситуация чуть выбивалась из общего ряда, есть такое.