Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 11, страница 80 – Саша Фишер

— Ведро? — спросил я и тоже посмотрел наверх. Там и правда висело ведро. Высоко, почти под самым потолком. Я важно поднял вверх палец. — Ведро, Наташа, это стопудово знак судьбы. Знаешь, как на триумфах всяких там римских полководцев было. Когда они с победой возвращались в Рим, то публика их всячески славила и осыпала овациями, а сзади всегда шагал неприметный человечек и нудел на ухо: «Мементо мори! Мементо мори!» Знаешь же, как переводится?

— Помни о смерти… — задумчиво сказала она, все еще зачарованно глядя на это самое ведро.

— Вот у полководцев было 'помни о смерти, а у нас — помни о ведре говна, — изрек я.

— Да ну, вряд ли это ведро для таких целей, — с убийственно серьезным лицом сказала Наташа. — Высоко, неудобно, и тут есть нормальные туалеты.

— Гипотетического говна, — философским тоном отозвался я, делая над собой прямо-таки нечеловеческое усилие, чтобы не заржать. — Типа «сейчас вам все хлопают, но завтра могут надеть на голову ведро».

— Боже, какую фигню мы с тобой несем… — Наташа посмотрела на меня своими инопланетными глазами, и мы оба наконец-то засмеялись.

На другой стороне сцены уже кучковались «ангелочки», готовясь к выходу.

— Ладно, мне пора! — сказала Наташа, порывисто чмокнула меня в щеку и одновременно с последним аккордом выскочила на сцену. Длинным, почти балетным прыжком.

* * *

— … я же, натурально, чуть в толпу не грохнулся! — со смехом вещал Астарот, размахивая руками, как крыльями. — Сцена узкая, в «Буревестнике» же шире. Я, такой, распахиваю плащ, отшагиваю назад и…

— Да тебя бы поймали, что ты растерялся? — Бегемот хлопнул нашего фронтмена по плечу. — Там же не протолкнуться было!

— Точно, поймали бы и обратно поставили, — подхватил Бельфегор. — Прямо как этого, ну…

Я перевел «стеклянный глаз» камеры на сидящего на подоконнике Яна. Окно номера на четверых, одного из наших, было распахнуто настежь. Все мои орлы и орлицы набились в него и расселись на кроватях. В центр выдвинули стол.На столе — несколько бутылок и спешно собранная закуска. В комнате царил радостный галдеж и оживление. Все спешили делиться эмоциями и впечатлениями.

А я фиксировал это дело для видеоархива. Наташа сидела прямо на полу, вытянув длинные босые ноги. На лице — блаженная улыбка. Глаза закрыты.

Астарот сидел между Бегемотом м Бельфегором. Лицо счастливое до умиления. Ну, ему было, чем гордиться. Он сегодня реально жег напалмом на сцене. Публика к концу чуть не рыдала от восторга. Все-таки, костюмированное шоу рулит. Ян на это дело забивал, и выступал в таком же виде, как он и по улицам ходит. Как будто он и спал в этом же. И многие другие рокеры Новокиневска делали точно так же. За исключением некоторых. Но мы, натурально, всех переплюнули. Не «Лорди», конечно, но финт с крыльями вызывает неизменный восторг. Ну и грим, рога и кожа с заклепками.

В целом, в этом что-то было… Имело смысл покрутить эту мысль в голове более внимательно. Публика — она же как живой человек. Чутко отзывается на уважение, любовь и старательность. Когда музыкант на сцену выходит в чем попало, ничем от любого зрителя толком не отличаясь, это создает, конечно, какую-то доверительную атмосферу. Типа, все свои, смотрите, я тут с вами как дома. Но это хорошо для камерных концертов. Квартирников, там. А вот для таких — не очень. Здесь нужно не только показать, что ты на гитаре… тыры-пыры. Я фыркнул, вспомнив сегодняшнего Васю-Дружину. «Ангелочки», как и ожидалось, с энтузиазмом согласились навестить больного пацана, хотя я и не сказал, сколько конкретно этот Вася отстегнул за частный визит. Пусть будет сюрпризом. Потом. Когда подобьем бабки. Мои «ангелочки» в принципе хорошие парни. Иногда даже настолько, что кажутся слишком наивными для этой вот страшноватой эпохи. Когда я им рассказал тему с больным пацаном, они наперебой начали предлагать сгонять в магаз за яблоками и конфетами. Бельфегор так вообще чуть не прослезился, когда я сообщил, что пацан — клавишник. И мечтает поиграть на его поливоксе.