Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 11, страница 14 – Саша Фишер

И мартышки эти еще бертоновские…

— Надо будет пораньше завтра проснуться, — сказала Ева задумчиво.

— Зачем? — спросил я. — Концерт начинается с четырех.

— Никак не могу привыкнуть, что демонстрации теперь нет, — сказала Ева. — Мне в детстве нравилось. В прошлом году была, а в этом…

— Какой-то движ явно будет, — сказал я. — Хочешь сходить?

— Это будет совсем не то, — скривилась Ева. — Какой-то митинг. Мне именно ходить нравилось. Чтобы машины украшенные, все такое. Так что план проснуться пораньше отменяется. Будем дрыхнуть до полудня. А в конце программы будет кино, как на ТВ «Кинева»?

— Снег? Серьезно⁈ — Астарот зло сплюнул. — Да что за невезуха вообще…

— Да ладно, может еще закончится, — неуверенно сказал Бельфегор.

Погода, как у нас частенько бывает, выдала ночью адский кульбит. Еще вчера стояла практически жара, почки на деревьях проклюнулись зелеными листиками, трава поперла из-под ковра прошлогодних прелых листьев. Казалось, что все, зима теперь уже точно закончилась, впереди одно сплошное лето… Но рассвет пришел мутный и серый, а к десяти утра небо налилось свинцом, и полетел снег. Крупными новогодними хлопьями. Пока что на сухом асфальте эти хлопья таяли, превращаясь в мокрые кляксы. Но как там дальше пойдет — хрен знает. Может и сугробов навалить, бывали такие случаи.

— Ну мы же не на шашлыки едем… — философски заметил Макс.

— Обидно, что мы в первый раз выступаем на общегородской сцене, а народу мало будет из-за этого дурацкого снега, — угрюмо сказал Астарот.

— Или наоборот, — пожал плечами Макс. — Народ увидит снег, не поедет на природу и повалит в центр. Там хотя бы есть, где в тепло спрятаться.

— Какой смысл гадать? — сказал я. — Грузимся и поехали.

— Кто идет пешком? — азартно спросил Бегемот. — Самый молодой или самый рыжий?

— Нет уж, сегодня я в машине! — заявила Надя. — У меня юбка короткая, не хватало еще отморозить себе что-нибудь!

«Ангелочки» лениво поспорили насчет мест в машине, раскидали выигрыш на «камень-ножницы-бумага», и Бегемот с Максом вздохнули и поплелись к воротам. Остальные радостно загрузились, и я вырулил с территории завода.

— Вроде должно быть как-то волнительно, да ведь? — нарушила короткое молчание Надя. — Я помню, что перед концертом на масленицу у меня прямо мандраж был. А сейчас — ничего вообще. Астарот, а у тебя как?

— Та же фигня, — кивнул Астарот. — Мозгом вроде понимаю, что достижение огромное, но это себе приходится повторять, чтобы не забыть. Будто вообще не выступать едем, а так… На шашлыки.

— На шашлыки… — эхом повторил Бельфегор. — Блин, а может правда на шашлыки сгоняем? На День Победы, а?

— Шашлыки в сугробах жарить будем? — криво ухмыльнулся Астарот.

— Да растает еще, — не очень уверенно возразил Бельфегор.

Снег становился все гуще, уже настоящая такая метель. На асфальте он все еще таял, а вот на зазеленевших газонах появилисьбелые пухлые лоскуты.

— Шашлыки можно и просто в шашлычной поесть, — сказала Надя.

— Это не тоооо… — протянул Бельфегор. — Велиал, помнишь, как мы в детстве ездили? На первое или на девятое мая, в Затон?

— Ага, — кивнул я. Не помнил, конечно, но поездка на шашлыки на первые майские — это был обычный такое ритуал. А наши с Бельфегором семьи, похоже, довольно давно дружили. Да и сейчас мамы общаются.