Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 10, страница 60 – Саша Фишер

Перед тем, как идти, я пытался найти Ивана. Но по телефону его поймать не удалось, в кофейне «Дома журналиста» его тоже не оказалось. Так что в редакцию я пришел, можно сказать, наобум. Без протекции или чего-то подобного.

Послонялся между двумя этажами, пообщался с самыми разными личностями, которые не желали брать на себя такое ответственное решение, как платная публикация. И в конце концов поймал в лифте суетливого косящего на один глаз парня, который моей идеей заинтересовался. Он уволок меня в редакционную столовую и долго выпытывал подробности нашей деятельности. А я честно и обстоятельно рассказывал. Достаточно громко, чтобы слышали люди за соседними столиками тоже. Постепенно вокруг нас собралась небольшая тусовка, в том числе и та самая тощая рыжая девица, которая сейчас так старательно выгибается под музыку среди танцующих парами. В одиночку, бросая на меня томные взгляды через плечо.

Когда мы с косоглазым журналистом пришли-таки к взаимному соглашению, и он набросал тот вариант заметки-объявления, который меня устроил, я покинул редакцию.

Рыжая девица нагнала меня возле машины.

— Ты же Велиал, нда? — спросила она в лоб.

В редакционной столовке я Велиалом не представлялся, речь про«Ангелов» там не заходила. Но отрицать я не стал, разумеется.

Девица сказала, что ее зовут Юля, но я мог про нее слышать как про Джуну. Когда я сказал, что ни сном, ни духом, она страшно удивилась и решила, что я прикидываюсь. Дальнейший разговор был мутным и полным намеков, которые я не понял, и отсылкам к личностям, которых я не знал. Но финалом его стало приглашение на какое-то особое сборище, куда кого-попало не приглашают, так что я должен гордиться и радоваться. Я сделал вид, что горжусь, посмотрел на адрес, который она накорябала торопливыми неровными буквами. Центр, рядом с кинотеатром «Россия».

Медляк закончился, обжимающиеся под музыку пары с неохотой распались и потянулись к столу с закусками. Рыжая Джуна устремилась к моему креслу и плюхнулась на подлокотник. Обвила тонкой рукой мою шею.

— Велиал, ты обязательно должен сходить со мной на выставку Пряхина! — заявила она.

— Знаменитый художник? — иронично хмыкнул я.

— Ге-ни-аль-ный! — экзальтированно заявила она. — При коммунистах его картины запретили, потому что в них была зашифрована настоящая тяга человека к свободе! Ему пришлось бежать из страны, и только сейчас он смог вернуться.

— И выставка только для избранных? — уточнил я, не особо скрывая иронию. — Вход по паролю?

Тусовка, в которую привела меня рыжая Джуна была прямо-таки помешана на своей элитности и интеллектуальном цензе на вход. Хотя изнутри при этом мало чем отличалась от любой другой тусовки. Тот же праздный треп, та же выпивка, те же танцы. Собственно, я купился на приглашение рыжей Джуны просто исходя из своего же правила жизни в девяностых — знакомиться и общаться с максимальным количеством людей. Даже в моем прошлом-будущем, когда информация распространяется со скоростью широкополосного интернета, люди все равно существуют эдакими замкнутыми анклавами, эхо-комнатами, и внутри каждой — своя версия реальности. А здесь, в девяностых, это разделение работает гораздо сильнее. Вроде бы кажется, что про ту же «Фазенду» уже весь город знает, ведь про нее и по ТВ «Кинева» был репортаж, и в журнале «Африка» неоднократно писали… А он уже весьма «потолстел» в смысле тиража. Как попадаешь вот в это место, где смотреть ТВ «Кинева» считается зашкваром, про «Африку» ни разу не слышали вообще, а из русского рока слушают почему-тотолько Башлачева и «Кино». Только зарубежный, только классику.