Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 8, страница 85 – Саша Фишер

«У каждой уважающей себя рок-группы должна быть пачка историй о гастролях в глухих деревнях», — думал я, прикидывая, как бы мне так помягче изложить свои планы теперь уже «ангелочкам». Как они отреагируют — хрен знает. «Цеппелины» были одной из самых заметных фигур на рок-небосклоне Новокиневска. Но общероссийскими звездами они так и не стали. Сейчас, когда познакомившись поближе с Яном, я понял, почему. Предстоящая беседа с Егором меня волновала гораздо меньше. Ян уже под самый конец нашей беседы, смущаясь, попросил помощи в этом вопросе. Мол, он тогда из-за моих слов про бесперспективняк в рок-клубе тему с вложениями поставил на паузу и начал раскачивать тему дачи или машины, так что…

В общем, все как по нотам. Значит надо будет встретиться и разрулить по срокам.

Окей. Поговорим.

Гарантий, что Егор окажется договороспособным, у меня, ясен пень, нет. Но про «ангелочков» я все равно думал больше. Что мне там какой-то Егор?

Я поднялся по лестнице в наш офис в «Буревестнике». Из приоткрытой двери редакции «Африки» раздавался многоголосый гул активного творческого процесса. В нашем кабинете сидела одна Наташа. За роялем. И играла собачий вальс.

— Привет, моя королева, — сказал я, снимая куртку. — Где у нас все?

— В делах, все в делах, — певуче протянула самка богомола, не переставая терзать клавиши. — Ира долго разговаривала по телефону с Колямбой, потом умчалась, сообщив, что все круто. Света поехала на мясокомбинат.

— Зачем? — спросил я, пододвигая к роялю еще один стул.

— Спонсорские дела, — пожала плечами Наташа.

Я тоже поставил пальцы на клавиши. Собачий вальс играть я умел. Как и все в этом мире, наверное. Какое-то время мы молча играли в четыре руки, потом Наташа внезапно убрала руки от рояля и посмотрела на меня.

— Веееелиал, — протянула она. — Мне нужно начать с тобой важный разговор, а ты меня сбиваешь.

— Эй, я вроде попал в ритм, разве нет? — возмутился я.

— И ты все еще не помогаешь,— она вздохнула и ссутулилась. — У меня есть новость.

— Продолжай, — сказал я и захлопнул крышку рояля.

— Со мной связался Дима Первухин, — сказала она и замолчала.

«Дима Первухин, — мысленно повторил я. — Что-то знакомое…»

А, точно! Телеведущий! Програма у него на государственном телевидении Новокиневска. Приглашает в студии всяких разных людей и всячески с ними беседует. Интервью берет, можно сказать.

— Я заинтригован, — я склонил голову набок.

— Ты что, не понимаешь? — брови Наташи удивленно взлетели вверх.

— Пока еще нет, — я покачал головой.

— Он хочет сделать передачу про «Ангелов С», — сказала Наташа. — Понимаешь, он учился в кульке, и иногда к нам заходит. С преподами общается и все такое. И кто-то, кажется Гертруда, сказала ему, что мы с тобой знакомы. Ну, ты же понимаешь, да? Песня ваша на радио постоянно крутится, а он такое человек, держит нос по ветру. Он меня поймал практически у выхода и насел. Мол, я знаю, что ты знаешь, так что устрой нам встречу.

— Звучит как неплохой план, — сказал я. — Остается непонятным только твой похоронный тон.

Да уж, выражение лица Наташи, пока она мне все это рассказывала, было прямо-таки неописуемым. Она сидела, повесив голову, на лице — вселенская скорбь, будто у нее умер любимый хомячок.

— Я его терпеть не могу, — призналась Наташа. — Он редкостный придурок и мудак. Ты хоть раз смотрел его программы?