Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 8, страница 79 – Саша Фишер

— … и чтобы жить тебе в эпоху перемен, — негромко сказал я.

— Что? — встрепенулся Ян. Ну хоть не «чего?», и на том спасибо.

— Это такое китайское проклятие, — усмехнулся я. — Так что, Ян, расскажешь, во что ты влип?

— Ни во что я не влип, с чего ты взял? — строптиво насупился «цеппелин». Чисто физически Ян был здоровее меня раза в полтора. Чуть повыше и здорово шире в плечах. Настоящий шкаф. Причем пока еще не обросший выпирающим пузом, запасными подбородками и прочими архитектурными излишествами. Просто такой вот здоровенный от природы. Но вел он сейчас себя как пацан лет десяти, который уже понял, что его поймали за руку, но по инерции отпирается. А в глубине души вроде как уже даже и рад, что поймали.

— Ну-ну, — иронично покивал я. — Как-то случайно получилось, да?

И тут же себя одернул. Осторожнее надо. Нежнее. Как бы там я к Янчинку не относился, он реально сейчас на нервах, невооруженным глазом видно. Вполне может вспылить и уйти.

— Ян, кто такой этот Егор? — спросил я безо всякого нажима. На Яна не смотрел, смотрел на мусор. Почему-то именно сегодня, в, пожалуй, первый такой по-настоящему весенний и солнечный день, весь этот срач, которым были заполнены улицы Новокиневска здесь, в девяностые, как-то по особенному резал глаза. Куски мокрой и посеревшей газеты, разбитые бутылки всех цветов радуги, бесконечная россыпь бычков, пустые «пирамидки» от молока, оттаявшее из-под снега говно, которое меня еще в детстве вгоняло в недоумение. Как? Вот как какахи таких размеров попадают на аллею посреди города? Серьезно есть какие-то люди, которые всю зиму гадят в сугробы? Или это собачье так разбухает?

— Развели, блин, помойку, — пробормоталя. — Закон разбитых окон, мать его.

Я хотел пнуть пустой молочный пакет, но не стал. Пожелал «заводному апельсину» который его выкинул прямо под ноги, удачи и мужика хорошего, наклонился, подобрал и донес до урны. Оглянулся на Яна. Тот смотрел на меня с нескрываемым удивлением. Да и пофиг, в общем-то.

— Янчик, мне показалось, что ты влип в какую-то неприятную историю, — сказал я прямым текстом. — И теперь тебя или уже прессуют, или скоро начнут. Я прав?

— Егор нормальный парень, — сказал, наконец, Ян. — Мы с ним знакомы еще с горшка. Вместе в один детский сад ходили.

Я проглотил ехидный наводящий вопрос и сделал заинтересованное лицо. Теперь мы шли в ногу, Ян говорил, а я слушал.

Большую часть истории, которую он мне рассказал, я уже слышал от Евы. Бла-бла-бла, соседи, вместе росли, общались время от времени. Секция по борьбе, перестройка, вот это все. Ян был многословен, вспоминал, как они вместе впервые за гаражом пробовали курить, когда Егор стянул у деда сигареты, а он, Ян, оказался из всех самым смелым, чтобы попробовать. Про то, как они как-то вместе дрались за честь родного двора с обнаглевшими «прудскими». В эту историю верилось плохо, в деталях драки Янчик плавал, как будто рассказывал с чужих слов.

Я не перебивал, кивал одобрительно. И терпеливо ждал, когда он перейдет к сути, собственно.

— … а он тогда говорит: «Не бери в голову, Яныч, бабки есть», — сказал Ян и замолчал на целую минуту. Мы уже миновали площадь Советов и продолжили двигаться дальше, в сторону речного вокзала. — Я уже потом подумал, что дурак. Повелся по пьяни, надо было… Эх, да ладно, что теперь-то уж…