Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 8, страница 35 – Саша Фишер

— Мне не нравится, — Наташа скорчила гримаску. — Ты уже объяснял, в чем тут прикол, и я даже поняла, но мне все равно не нравится.

— Тут, понимаешь, дорогая подруга и соратница, сложный этический момент, — я облокотился о крышку рояля и сделал одухотворенное лицо. — С одной стороны, мы вроде как участвуем в каких-то мутных схемах с отмыванием денег или черт знает чем еще. С другой… Зато таким образом мы можем устроить концерт невероятно талантливого Гриши. Которого при других условиях бы не было.

— Да, все так, — Наташа вздохнула. — Но все равно есть в этом что-то неправильное. Погоди, не перебивай! Дело вообще не в этих даже грязных деньгах и вожделенной дачке Натальи Ильиничны. Меня другое расстраивает.

— И что же? — спросил я, обнимая Наташу за худые плечи.

— Что зрителей не будет! — она всплеснула руками. — Ну вот ты прикинь, я слушала, как Гриша играет на гитаре, и это настоящая магия! Волшебство, в чистом виде! Он же ни слова не сказал и не спел, а мне хотелось то плакать, то смеяться, то… Ох… И это так несправедливо все! Потому что на концерт какого-нибудь дурацкого «Ласкового мая» с его слащавыми розы-морозы народ валит, как сумасшедший. Все билеты из касс сметают. А чтобы устроить концерт для Гриши, нам нужно влезать в эти самые, как ты говоришь, мутные схемы.

— Такие дела, подруга, — кивнул я. — Ну или мы можем напрячь наши творческие мозги и придумать, как зазвать на этот концерт зрителей.

— Между прочим, я думаю об этом уже полчаса целых! — фыркнула Наташа. — Но ничего не придумывается.

— Ну время еще есть, — сказал я. — Можно устроить мозговой штурм, как мы умеем.

— Да, можно… — вид Наташи снова стал рассеянным, будто мысли ее витали где-то далеко.

Дверь в наш офис открылась, и в комнату зашла Ирина.

— Наташ, а что у нас там с этой школойактеров в результате? — спросила она. В руках у нее была стопка бумаг, верхнюю из которых она увлеченно читала, даже не глядя в нашу сторону.

— О, точно! — Наташа распрямилась, как внезапно отпущенная пружина, и спрыгнула с рояля. — Я лучше этим голову займу! Короче, рассказываю! Буквально сегодня с утра я спорила с Гертрудой Валентиновной. Она считает, что отборочные должны быть камерные, как во всякие актерские вузы. Сидит напыщенная комиссия, кандидаты заходят по одному, читают с выражением стих, ну и все такое.

— Подожди, какая Гертруда Валентиновна? — недоуменно спросил я. — Вроде же был мужик, преподаватель по актерскому мастерству, разве нет?

— Ну да, Константин Игоревич, — покивала Наташа. — Но из него организатор, как из мыши дрессировщик кошек! А Гертруда Валентиновна преподает сценречь. И ей тоже понравилась идея курсов актеров. Да, в общем, ты слушай дальше! Ну и ты, Ирка, тоже слушай, тебя тоже касается!

Наташа принялась ходить по комнате широкими шагами и сопровождала свою речь активным размахиванием руками.

— Короче, у Гертруды бзик! Она когда-то ездила поступать в Щукинское, но не прошла. И вот теперь ей хочется всем отомстить, наверное. Устроить этот дурацкий трэш со стихами. А я подумала, что хрен там! У нас есть «Фазенда», у нас есть «Буревестник», а мы будем в кабинетах это развлечение прятать? Ну нет. В общем, мы сцепились. Гертруда гнет линию, что никаких зрителей быть не должно, чтобы кандидатов не смущать, а я говорю, что если кандидаты будут зрителей смущаться, то они не кандидаты, а говно.