Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 7, страница 95 – Саша Фишер

Бывшая кулинария преобразилась. В той части, которая была под лестницей, стояли игровые столы. Громоздкие такие, как будто шифоньеры на слоновьих ножках. Затянуты сверху синей тканью.

— А разве столы не должны быть зелеными? — спросил я.

— Ха, конечно, должны! — заржал Василий. — Но тут такая петрушка получилась, умора. Короче, Егор заказал столы на закорской мебельной фабрике. На пальцах объяснил, что ему нужно, кино показал, чтобы тамошний начальник производства понял, что ему требуется. А там же, ты знаешь, бильярдные столы делали, вроде как, понимать должны. Ну и, короче, начали они Егора футболить и завтраками кормить. Мол, все уже на мази, вот-вот будет готово. Он, значит, расслабился, всех на открытие своего казино зазвал, меня подрядил ему шоу-программу тут устроить. Чтобы, мол, чин-чинарем, высший свет, с роялем и ночными бабочками…

Рояль и в самом деле тут стоял. Только благородный музыкальный инструменты был втиснут между маленькой сценой и выпирающим углом, места для тапера перед ним не было. А на крышке лежали две полуголые девицы.

— Три дня назад Егор звонит в Закорск, — продолжил Василий, увлекая меня сквозь толпу разодетых в пух и прах гостей. — И говорит: «Ну и где?!» А там, понимаешь, начинают мазаться. Мол, поставщики прокосячили, то-се. В общем, Егор не выдержал, взял братву и сообщил, что завтра приедет забирать свои столы. И у директора фабрики есть два варианта — либо он погрузит столы, либо с его фабрикой случится самый большой пожар со времен новокиневского, образца семнадцатого года.

«А что за пожар был в две тысячи семнадцатом?» — машинально подумал я, а потом кааак понял. Не две тысячи семнадцатом, дурилка. В обычном семнадцатом. Когда Новокиневск задорно так выгорел почти дотла. Настолько,что даже революцию в стране местные жители заметили только к двадцатому году.

— Короче, видит он это угробие, — Василий подвел меня к ширме в задней стене. На ширме, кстати, в самом деле висела картина, изображающая море. Не Айвазовский ни разу. Эту марину явно писал какой-то ученик художественной школы для безруких. Или сам Егор Татарский, впопыхах накалякал. Когда понял, что супруге Валерии придется как-то объяснять, почему казино называется «Марина». — И говорит: «Слышь, ты что, дальтоник? Я тебе русским по белому написал, что сукно должно быть зеленое! А это что, мля?» Тот давай блеять что-то насчет морской волны, в которой поставщики захлебнулись, пришлось по всему Закорску спешно искать ткань, хоть сколько-то похожую во-первых, на сукно, во-вторых — на зеленое.

— Пришлось распороть пальто любимой бабушки? — усмехнулся я.

— И ты почти в яблочко, Вовчик! — захохотал Василий. — Вот за что тебя люблю, так это за умение бить не в бровь, а в глаз! В доме престарелых нашли рулон вот этой самой тряпки, которая на сукно похожа, как супружница Егора на трепетную лань! И натянули как-то. Вот и прикинь, картина: директор фабрики трясется, как дурная собачка с выпученными глазами, Егорка над ним нависает с паяльником. Готов уже директору во все технические отверстия его засунуть. А тут Коврига… Знаешь Ковригу?

— Неа? — помотал головой я.

— Ну да, откуда тебе? — понимающе покивал Василий. — В общем, помозник его. Правая рука и позвоночник в одном лице. Вот он и говорит: «Слышь, братан, у нас открытие послезавтра уже…» Егор охолонул малость, осмотрел еще раз эти столы и махнул рукой. Мол, хрен с ним, Новокиневск — не Монте-Карло какое-нибудь, и так сойдет.