Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 7, страница 118 – Саша Фишер

— О, блиныыы! — Бегемот радостно уставился на накрытый стол и потер руками в предвкушении.

— Так масленица же, — засмеяалсь Ева. — Проводы зимы, полагается есть блины…

— А чучело сжигатьбудем? — радостно спросил Бельфегор, плюхнувшись на кресло.

— А соседей своих ты в холодильник спрятал? — Наташа покрутила головой, стоя на пороге комнаты.

— Их до утра не будет, — ответил я. — Так что квартира в нашем полном распоряжении.

Собраться у Макса или Астарота мы конкретно сегодня не могли. У мамы Астарота сегодня был выходной, а родители Макса как раз только вернулись из своей очередной поездки. На заводе или в том же «Буревестнике» вечерние сборища были рискованными, это были места для работы и рабочего времени. Можно было еще в «Фазенде», но там сегодня был «не наш день», так что я сразу предложил афте-пати устроить у меня. Даже если бы Леонид Карлович не забрал сегодня «постояльцев» в ночную смену, двое парнишек никак бы нам не помешали. Заперлись бы у себя в комнате и сидели там. Но их, к счастью, вообще не было.

В комнате сразу стало много народу. Кроме «ангелочков», Наташи и Евы, были еще Света, Стас, в этот раз без помощника, зато в обнимку со своей камерой, Лариска, которая помогала Еве готовить стол, пока мы отвозили инструменты обратно на завод, и Кристина, без которой сейчас ни одно сборище не обходилось.

Забавный она все-таки персонаж. Когда познакомились, я счел ее довольно глупенькой гламурной фифой. Но в отношениях с Астаротом она раскрылась неожиданно с другой стороны. Стала настоящей львицей, опекающей своего «подопечного». Что при ее внешности куклы Барби смотрелось немного комично, конечно. Впрочем, временами вовсе даже не смешно, а грозно. Во всяком случае, в споре с Ширли у Кристины было такое лицо, что еще секунда, и наша неземная красавица вцепится скандалистке в лицо всеми когтями. И порвет в мелкий фарш.

Кто успел — занял кресла и места на тахте, кто не успел — расселись прямо на пол. Благо, журнальный столик, выполнявший сегодня роль праздничного, позволял сидеть за ним и так, и эдак. Принесенное винишко разлили по разномастным стаканам, потому что одинаковых бокалов на всю ораву в шкафчиках моей квартиры не нашлось.

— Ну что, очередной рубикон перейден, да? — сказал я, поднимая свой бокал. Роль которого играл обычный граненый стакан, как-то так вышло по раскладу. — Мы выступили на одной и городских праздничных сцен. На самый знаковый праздник. Чин-чин!

— Вот только… — с сомнениемначал Бельфегор.

— Заткнись, — фыркнул я и толкнул его локтем в бок. — Мы выступили? Да. Ачивка взята? Без сомнений! Так что мы молодцы, никаких «только», понял?

— Есть, шеф! — радостно отозвался Бельфегор и звякнул своим стаканом об мой.

— А что такое ачивка? — спросила Наташа.

— Достижение, если по-простому, — сказал я. Все загомонили и заголосили разом, зазвенели стаканы. Кто-то сразу потянулся к стопке блинов и варенью, кто-то немедленно взялся разливать по бокалам следующую порцию.

— …А я, такой, думаю, если этот толстый пацан сейчас на сцену полезет, то…

— …и больно так стукнула, у меня там синяк теперь остался! А прикиньте, они добровольно этими палками себя все время бьют! Извращенцы…

— …на ногу мне наступил, зараза. А я думаю, еще раз наступит, я его пну. Он тогда упадет, пусть зрители поржут!