Онлайн книга «90-е: Шоу должно продолжаться 7»
|
— Блин, а если бы у нас свои инструменты были, мы бы там вообще всех порвали! — Бельфегор перегнулся через парапет набережной. В отличие от намертво скованной льдом Киневы, Нева зияла проталинами, а середина реки была и вовсе жидкой. Питер девяностых выглядел менее приветливым и жизнерадостным, чем когда я сам здесь бывал, уже много позже. Он был весь залит огнями, полон улыбчивыми людьми и сиял уверенным имперским величием. Сейчас этот город имел те же очертания, но ощущение от него было другим. Как от израненного зверя, скалящегося на тебя черными провалами подворотен. Даже не знаю, что нанесло его блистательно у великолепию больше урона — собственно, эпоха перемен, в которую мы сейчас здесь оказались, или советское наследие… Я оборвал поток нахлынувших на меня поток философских мыслей и прислушался к разговору «ангелочков». — …а я думаю, сейчас облажаемся, и все, кабзда! — размахивая руками, говорил Астарот. — У меня ещё в ботинке камешек какой-то дурацкий. Я думал, надо его вытащить, а тут Сэнсей, вот это все… Стою на сцене, свет в глаза, публика орет. А я про этот камешек думаю! — …а я говорю: «Спасибо!», улыбаюсь изо всех сил, а сам думаю: «Вы бы мне ещё ионику дали!» — Боря, побойся бога, нормальный у тебя был синтезатор! В Новокиневске такой только у Конрада в группе! — Но звучание совсем не то! — А потом налетают какие-то парни с нашими кассетами и просят подписать! А я даже не знаю, что пишут в таких случаях вообще! — И что написал? — Костяну от Астарота. — Да блин! Надо придумать что-то прикольное уже… — А много кассет разобрали? Велиал, ты нас слушаешь вообще? — Все, сколько я взял, — ответил я. — Пятнадцать. Блин, знал бы, что так получится, больше бы взял. Спрашивали больше, я сказал, чтобы в «Юбилейный» приходили. Мы решили, что пора уходить, как-то все вместе, не сговариваясь, где-то часа через полтора после выступления «ангелочков». Когда сцену заняли уж какие-то совсем трэшовые коллективы, а градус алкоголя в толпе повысился настолько, что догонять публику ни у кого из нас не было ни желания, ни возможности. Сэнсей тоже к этому моменту погрузилсяв свою «алконирвану», так что мы незаметно свалили и направились, было, домой. Забрались на свою мансарду, уложили спать Кристину, а сами сначала смотрели на ночные огни через удивительное полукруглое окно. А потом, когда пошел настоящий снег вместо того недоразумения из смеси воды и льда, оделись и пошли гулять. Потому что спать не хотелось совершенно. Да и глупо как-то. Вокруг нас ночной Питер, а мы спать ляжем? Не такая долгая у нас поездка, чтобы так безалаберно распоряжаться временем. Гуляли, болтали, совершенно не слушая друг друга. Делились только что пережитыми эмоциями. Пьянея от вязкого питерского воздуха, вперемешку с собственным счастьем. Я сжимал в руке холодные пальцы Евы. Иногда мы встречались взглядами. И каждый раз мое сердце начинало биться сильнее, когда я видел блеск ее глаз. — Может, наденешь перчатки? — тихо спросил я, когда мы чуть отстали от остальных. — Замёрзла же! — Знаешь, я так давно хотела сюда попасть, — сказала она и положила ладони на металлический парапет. — Я хочу трогать этот город голой кожей. Хочу его касаться, впитывать… И мне совсем не холодно! Я обнял Еву за плечи. Она прижалась ко мне спиной и положила голову мне на плечо. |