Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 5, страница 44 – Саша Фишер

Сейчас — совсем другое дело. Непуганое постсоветское пространство оказалось в своеобразной пустоте. У крупных рыб, вроде тех мужиков из «Рандеву» — все было отлично. На их глотках больше не сжималась длинная рука всяких там ОБХСС, или как там в позднем СССР назывался отдел по борьбе с экономическими преступлениями? Собирать налоги новая Россия еще нормально не научилась, да и вообще она всеми и всяческими методами поощряет этих вот «пионеров рынка». Лафа! А вот с остальным населением все было сложнее. У советского человека был, можно сказать, четкий план в жизни. Родился — в садик — в школу — в институт — в профессионалы на зарплате. Или не в институт, а сразу на завод. Не закладывала советская школа коммерческого мышления, которое требуется для того, чтобы смело ринуться в дикий рынок. Мир изменился стремительно, люди за ним не успели. Так, по мелочи — челноки с сумками товаров, мелкие производства на обломках обветшалых индустриальных гигантов.

Если бы Ирина попыталась снимать рекламные видеоролики тогда, в двадцать первом веке, то ей понадобилось бы распихивать плечами десятки других ребят и девчат, вооруженных видеокамерами и мотивацией. И за каждым клиентом пришлось бы еще побегать… Сейчас — все иначе. Потребители уже появились, а вот исполнителей услуг еще ничтожно мало. И почти каждая идея, даже самая диковатая, воспринимается на ура.

Хотя насчет диковатой я может и погорячился.

— Это называется «снять сливки», — усмехнулся я. — Конкурентов нет, а клиенты есть. Так что двигайпопой, пока успеваешь.

— А потом что? — спросил Жан.

— А потом появятся другие… гм… Двигатели, — ухмыльнулся я. — И придется с ними этими самыми попами толкаться. Начнется конкуренция, но если мы с вами нормально так стартанем, то это будет уже не страшно. Вы уже чувствуете священный трепет от осознания того, что мы с вами, возможно, стоим у истоком могучего медиа-холдинга?

— Хех… — неопределенно крякнул Жан, но как-то приосанился, глаза его азартно заблестели.

— Меня немного пугает, что всякие дела накручиваются, как снежный ком… — проговорила Ирина и заглянула в свой опустевший стакан. В задумчивости забрала у Жана из вазочки ложку и принялась вычерпывать оставшуюся на дне сладкую пену. — Вот только сегодня с утра нам нужно было всего лишь договориться о площадке для съемок, но вот прошел час и — бац! — и меня завалило всякими необходимыми действиями. Не знаю, за что хвататься… Страшно, что упущу что-то важное. И странно, что это вообще происходит.

* * *

«Джинсовый мальчик» Эдик одет был явно не по погоде. Короткий «полупердончик» с меховым воротником из искусственной чебурашки, шапочка-петушок на затылке и остроносые ботиночки на тонкой подошве. Ну и джинсы, разумеется. В облипочку. На него даже смотреть было холодно. Мы с Наташей, по самые глаза замотанные шарфами смотрелись рядом с ним странно, конечно. И еще более странное в этой ситуации было то, что из всех троих он был самым взрослым. Мы увидели его издалека, он стоял на крыльце Новокиневского института культуры и неуклюже приплясывал, пытаясь, по всей видимости, не отморозить себе задницу. Но скользкие ботинки как-то не особо позволяли хореографические импровизации, так что выглядело это, как будто он нелепо подергивается, как от электрического тока.