Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 4, страница 4 – Саша Фишер

— Не проверим — не узнаем, — сказал я и двинул к комнате Боржича.

— Вообще-то, он всех звал… — бубнил за моей спиной Бельфегор. — А значит никуда уйти не мог…

Я толкнул дверь.

— Тихо входи, кто бы ты ни был… — раздался изнутри голос чуть громче шепота.

— А что такое? — спросил я. Тоже шепотом.

Глаза мои постепенно привыкли к сумраку, и я начал различать то, что увидел.

Гости Боржича сидели на полу вокруг тарелки, на которой горели, оплывая, несколько свечек. Тихо сидели. И это было такое неожиданное зрелище, что я даже споткнулся.

— У нас концепция, — тихо сказал кто-то из темноты. — Тихий голос лучше слышно. Так что если вы поддерживаете идею, то присоединяйтесь. А нет, то выход сами знаете, где.

— А по этому концепту надо молча сидеть? — тоже шепотом поинтересовался Бельфегор.

— Да вы заходите, пипл, вам понравится, отвечаю! — а это уже свистящий шепот Боржича. — Правила такие. Если у кого-то из вас во рту появляется история, которая непременно должна быть рассказана, то нужно взять в руки свечку и рассказать ее. Только очень тихо, понятно!

— Ага, все ясно, — я кивнул и принялся разуваться. Тихо — это отлично. Всегда можно присесть в уголок и закемарить. А то дефицит сна начал уже сказываться на координации движений, и это мне не нравилось.

Ага, а вот и Астарот… Как я его сразу не заметил? Вообще-то он держал в руках свечку.

— … в общем, я тогда испугалсяи начал искать дорогу обратно, — продолжил он свой рассказ. — Но заблудился, и вместо деревни вышел к какой-то сторожке. Такой, знаете, домик в лесу. А я уже так устал, что мне даже не пришло в голову, что это может быть чья-то сторожка. Я просто забрался внутрь и уснул прямо на голых нарах. А потом я будто бы проснулся. Потому что голос услышал. Он мне сказал: «Бери свой хлеб и уходи!» А я будто бы кручу головой и не понимаю, о каком таком хлебе он говорит. И вообще, кто говорит. Потом дверь хлопнула от ветра. Я замерз, проснулся окончательно. «Кто здесь?» — говорю. Слышу будто бы хихиканье мерзкое. И снова дверь скрипит, а в нее что-то мелкое и темное проскакивает.

— Крыса? — прошептал кто-то.

— А я лежу и пошевелиться не могу, — продолжил Астарот. — Хотя точно знаю, что рядом палка лежит, я же с ней пришел сюда. А меня как парализовало. И свист этот еще, как будто ветер в трубе завывает. Лежу и изо всех сил пытаюсь хотя бы рукой или ногой пошевелить. И не могу.

— Жуть какая… — прошептал кто-то из девушек.

— Я сосредоточился изо всех сил и смог дернуть ногой. И все прошло. Глаза открыл, а за окном уже утро, солнце вовсю светит. До сих пор не знаю, что это было.

— Домовой, наверное, шалил, — проговорил Бегемот. — А почему ты раньше не рассказывал?

«Потому что только сегодня все придумал», — мысленно ответил я за Астарота. Пришлось даже смешок подавить. Настрой все еще был с катания на горке и грохочущего с музыкой троллейбуса. На тихое рассказывание страшных историй пока не перестроился.

— Я тоже хочу рассказать, — сказала женский голос, который показался мне знакомым. Девушка протянула тонкую руку и забрала у Астарота свечку. Пламя выхватило из темноты худое треугольное лицо, в котором явно было что-то инопланетное. Ба! Да я же ее знаю! Это Наташа, самка богомола. Которой я собирался позвонить сегодня после обеда!