Книга 90-е. Шоу должно продолжаться 3, страница 45 – Саша Фишер

Зал было не видно, зато слышно, как разноголосый хор слаженно подхватывает песню. «Наверное, публика сейчас повыхватывала зажигалки и ими раскачивает», — подумал я. Но совершать какие-то телодвижения, чтобы выглянуть из-за кулис не хотелось. Я обнимал Еву, смотрел на выразительный одухотворенный профиль Сэнсэя из-за ее плеча, и мне было хорошо. Приятное чувство, что ты приложил руку к этим волнам счастья, которые сейчас ощущаются почти материально.

— Милая, посиди пока тут, я скоро приду, — прошептал я Еве и поднялся. Вышел в гулкое пустое фойе. Остановился. Черт знает, что меня дернуло. Просто захотелось что-то выйти из зала. Осознать что ли очередную пройденную ступеньку или что-то в этом роде.

Я слушал приглушенную дверями очередную песню «Папоротника», прикрыв глаза. Потом нахмурился, потому что в музыку вмешался еще какой-то посторонний звук.

Открыл глаза, покрутил головой. Дверь в каморку Натальи Ильиничны была приоткрыта, и звук шел как раз оттуда. Позывные службы новостей. Как-то машинальнопотопал к двери. Остановился, подперев косяк. Проскакала рисованная тройка лошадей, и после заставки на экране появилось благообразное лицо диктора.

— Здравствуйте, в эфире «Вести». СССР больше нет, — сказал он совершенно нормальным голосом. Будто ничего необычного не происходило. — Республики бывшей державы, за исключением Грузии и стран Балтии, их одиннадцать, учредили Содружество Независимых Государств. Его высшие органы — совет глав государств и совет глав правительств. Границы будут открытыми. Контроль за ядерными вооружениями единый. Структура и командование вооруженных сил сохраняются в прежнем виде…

Я завороженно внимал. Второй раз, получается. Мы смотрели этот выпуск «вестей» в учебке. В тот, первый раз. В мои первые девяностые.

Надо же, оказывается, сегодня эпохальное событие. А я как-то даже забыл за всеми этими делами. На экране мелькали флаги, Ельцин и прочие серьезные лица сидели за столом и ставили подписи на бумагах.

Наталья Ильинична обернулась, увидела меня и всплеснула руками.

— Ты слышал, Володя, да? — спросила она.

— Ага, — кивнул я.

— И что теперь будет? — она вздохнула. — Все то же самое, только название поменяют?

— Сначала нас немного потрясет, а потом мы вообще взорвемся, — пробормотал я себе под нос и усмехнулся.

— Что-что? — переспросила Наталья Ильинична.

— Нормально все будет, — соврал я. Ну да. Если мои куцые знания реальности девяностых не врут, то сначала все пошутят на тему новой аббревиатуры и позубоскалят насчет непоняток, а сразу после нового года разверзнется ад перехода на рыночную экономику. Количество нулей в ценах зашкалит, а из всех подвалов и подворотен выползут бравые парни в кожанках и златых цепях.

— Да куда уж нормальнее-то, — Наталья Ильинична сложила губы куриной гузкой. — Новости хоть не смотри, вечно что-то как выдумают, а ничего не понятно. В магазинах шаром покати, зарплату не платят…

— Эпоха перемен — она такая, — сказал я. — Вы, Наталья Ильинична, главное близко к сердцу все не принимайте. Пойдемте лучше песни послушаем. Сэнсэй хорошо поет.