Книга 90-е. Шоу должно продолжаться 3, страница 108 – Саша Фишер

— Ничего, переоденем, — хмыкнул я. — Я второго встречаюсь с Бесом, попрошу у него напрокат похожую штуку, будешь как родной смотреться.

«Пожалуй, обещать, что закажем ему такой же костюм, рановато, — подумал я. — Испугается еще».

— Ну… — Макс вздохнул и посмотрел на меня впервые с начала нашего разговора. — Я пока ничего не обещаю, но… В общем, я не против, но мало ли, как может все сложиться…

— Хорошо, тогда думай, — сговорчиво кивнул я. — Звякну тебе послезавтра, сообщишь свое решение.

Макс кивнул и снова принялся изучать плитку на полу.И делал так еще несколько минут. Пока складывал на тарелку хлеб, резал сыр, колбасу и яблоки. Я больше с расспросами не лез, насвистывая песенку про монаха. А потом подхватил тарелку и двинул на выход.

— Стой! — Макс вдруг ухватил меня на плечо. — В общем, я согласен. Вот.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда словимся, чтобы я тебя на завод провел. Ну или с кем-то из ребят состыкуетесь, если я не смогу.

На лице Макса было такое отчаянное выражение, будто он долго-долго пытался решиться это сказать, провел внутри своей головы сложный спор, в котором сам себе доказывал, что если он будет и дальше ломаться, то «Ангелы» найдут себе другого басиста, а он останется с разбитым носом, потому что Николаус обязательно узнает про его кувыркания с Ширли… И что вроде как ему, музыканту рок-группы верхнего эшелона как-то западло переходить к каким-то там начинающим «ангелочкам». Хотя, может, к «ангелочкам» как раз и не западло, вон они какого шороху наделали на отчетнике… Выразительное лицо у Макса, можно тренироваться в чтении мыслей.

Быстрая прогулка по пустым улицам ранним утром стала для меня уже чем-то вроде медитации. И давно уже перестала вызывать протест, нытье или что-то подобное. Просто принял факт — мое почти любое утро начинается в предутреннем мраке, когда все нормальные люди еще спят. И наважно, где я провел ночь и что делал, в определенный час я покидал это место и топал работать. Пешком, если был в центре. На промерзших и дребезжащих автобусах, если утро застало меня вдали от рынка. Иногда даже на такси, но это в крайнем случае.

Вот и сегодня я поднялся, когда все еще дрыхли без задних ног, сунул ноги в ботинки, нахлобучил шапку, замотался по самые глаза шарфом и вышел на улицу.

Центральная площадь Новокиневска была пуста. Как и центральный проспект. Под ногами хрустел снег. И никого. Как будто город вымер, отсыпаясь в последнюю ночь девяносто первого года.

Бодрящий морозец быстро прогнал остатки сна. Даже пробежался слегка от переизбытка энергии. Новогоднее настроение?

Елка у дворца спорта высилась темным конусом, огоньки на ней на ночь выключали. Пустые дороги, за те полчаса, которые я шел до рынка, встретил всего-то пару человек. Уличные фонари работали через один, их включали в шесть утра. Так что ощущение было такое, что вокруг какой-топостапокалипсис. Но у меня при этом отличное настроение. Парадокс… Как будто в детство вернулся. Когда и елка какая-то ободранная, и игрушки картонные, а в душе — радость, счастье и предчувствие чуда.

«Так вот куда делись все люди!» — подумал я, когда домчал до рынка. Казалось, тут вообще никто спать не ложился, и столпотворение со вчерашнего дня еще началось. К продуктовым лавкам выстроились длиннющие очереди, стоял гвалт, народ уже о чем-то спорил и ругался. А я чувствовал себя героем того анекдота, когда мужик берет трубку, а она ему женским голосом орет: «Сережа, ты ребенка из садика забрал? Купил туалетную бумагу, гречку и спички? Помнишь, что тебе сейчас нужно на вокзал ехать, к нам моя мама на две недели приезжает?!» А тебе так хорошо, потому что ты не Сережа, а Саша. Вот так и я. Протиснулся сквозь толпу на входе, полавировал между очередей, увернулся от грозно размахивающей сумкой бабки, которая думала, что я хочу ее место занять. И нырнул в свой одежный ряд. Тихий и малолюдный. Одни продавцы стоят, приплясывая.