Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 2, страница 87 – Саша Фишер

Впрочем, это ни о чем не говорит вообще. Мой жизненный опыт подсказывает, что людям в целом на других пофиг. И они всерьез мало что замечают. Начал себя вести по-другому, как будто заснул один человек, а проснулся другой? Да не, бред какой-то, показалось…

Я топал домой, мечтая о том, что сейчас налью ванну почти кипятка и буду лежать в ней, пока не покроюсь чешуей. Романтика — это, конечно, хорошо, но очень уж сейчас хотелось ее смыть с себя. Вместе с затхлым запахом полузаброшенного дома. Утром мы успели отснять все, что собирались. Даже, наверное, чуть больше. И вообще Ева оказалась чертовски права, конечно. Можно было никуда не уезжать, просто пролезть в тот же центральный парк, который сейчас не работает. И речка там тоже есть, и деревья, и в кулинарию за горячими пирожками можно сбегать…

Я вставил ключ в замочную скважину, ввалился в квартиру, обдумывая, что я хочу сделать раньше — совершить налет на холодос или все-таки в ванну забраться? Идеальнее всего, пожалуй, взять с собой еду и пойти откисать в горячей воде. С книжкой и тарелкой бутеров. И кружкой горячего чая. Нет, лучше сразу чайником горячего чая…

Я скинул ботинки, чувствуя как начало ломить оттаивающие пальцы. Чуть не застонал от удовольствия.

Стоп.

Кажется, кто-то дома. Отец, наверное. Мама должна быть в это время еще на работе, Лариска — в школе.

Я скинул на пол зимнюю куртку. В шкаф ее пока что вешать не хотелось, надо сначала почистить. Протопал босиком по коридору. Заглянул в кухню, но там никого не было. Только беспорядок на столе.

Дошел до гостиной.

— Привет, пап, — сказал я, остановившись на пороге.

Нда, картина маслом. Батя одет в брюки от своего парадного костюма, белую рубашку, узел галстука наполовину распущен. Сидит на одной стороне дивана. На противоположной — дамочка в платье с золотыми блестками, кудри тщательно уложенной прически пикантно так растрепались.

Кажется, в таких случаях положено говорить «это не то, что ты подумал!»

— Это не то, что ты подумал! — отец нервно схватился за подлокотник дивана. На свою пассию он не смотрел. Она тоже смотрела куда-то в сторону окна, щеки ее быстро заливались краской.

— Неловкий момент, да? — иронично хмыкнув, сказал я. — Давайте так. Я сейчас выйду, займусь всякими своими делами. И сделаю вид, что ничего не заметил.

«У них ничего не было», — подумал я с некоторой долей злорадства. Батя привел дамочку домой, начал охмурять, и у них почти все получилось. Но тут приперся я и все испортил.

Я удалился в ванну, с наслаждением содрал с себя пропахшие холодом, запустением и еще непонятно чем шмотки. Забрался в ванну и откисал там некоторое время.

Обдумывал.

С одной стороны, батя мужик взрослый. И если ему захотелось сходить налево, то не мне, сопляку, ему указания раздавать. С другой…

Фу.

Меня даже передернуло. Как-то это было стремно все. Мать нашу семью обеспечивает всячески, ухитряясь при этом никому не парить мозги. Кроме того, на мой взгляд, она еще и красивее этой плюшевой куклы, которую привел отец. Она не из модельных упругих красоток с ногами от ушей и жемчужными улыбками. Переспать с которой — это даже не супружеская измена, а что-то типа «каждый настоящий мужик должен поставить такую галочку в своем досье». А тут была обычная такая сельская простушка, пухленькая и с прической, ради которой ей пришлось либо спать ночь на бигуди, либо варить их в кастрюльке и накручивать, пока горячие.