Книга 90-е: Шоу должно продолжаться, страница 106 – Саша Фишер

Через десять минут перекрестного перезванивания разным общим знакомым искомые шесть цифр оказались найдены. Ничего сложного, в принципе. Главное, не пускаться в сложные объяснения, нафига он тебе нужен, чтобы не принялись предостерегать и увещевать.

Я задумчиво посмотрел на аппарат, потом прислушался к звукам в квартире. Вечер, все сидят по своим комнатам. Пожалуй, поступлю, как делает сеструха. Я ухватил аппарат и поволок его в свою комнату. Лариске там будет все слышно, конечно. На самом деле, я бы и от родителей не стал скрываться, но как-то… ноблесс оближ. Я же недоросль. Мне положено ревностно свои личные тайны защищать.

Так что…

Я прикрыл дверь и накрутил на диске шесть цифр.

— Добрый вечер, могу я поговорить с Евой? — вежливо спросил я, услышав в трубке «алло!»

Вчерашний снег растаял, и Новокиневск из празднично-новогоднего снова превратился в хмурый и серый. Вычурная арка ворот в парк на этом фоне издалека смотрелась сооружением из пломбира или белкового крема, но вплотную эта иллюзия рассеивалась. Побелка давно облупилась, художественная лепнина частично обвалилась, а в трещинах было видны все цвета, в которые эти самые ворота когда-то красили. Я привалился к одной из колонн и разглядывал прохожих. Редких прохожих. Трамвайное кольцо рядом с рынком после обеда вообще не очень-то многолюдное место, все выходят на пару остановок раньше, там традиционная новокиневская пересадка с трамвая на всякие почти пригородные автобусы. А до конечной доезжают единицы. Во всяком случае, в это время года. Рыночные палатки уже свернулись, интересных магазинов здесь нет, а Центральный парк, возле ворот которого я и стоял, законсервирован на зиму с конца сентября.

Еву я увидел сразу же, как только она вышла из почти пустого вагона. Она была в сером пальто и вязаной шапочке. Шея замотана длинным шарфом. Вышла на остановке, огляделась и пошла в мою сторону.

— Привет, — я отлип от колонны и двинулся ей навстречу. — Я хотел принести цветы, но в магазине были одни гвоздики. А их только на похороны дарить. Или памятникам. Но ты живая и не из камня. Рад тебя видеть.

Лицо Евы, пока она шла, было очень серьезным и сосредоточенным. Как будто она прокручивала в голове разные варианты того, как сейчас мне объяснит, почему наш ночной «огневой контакт» был разовым, и что у нее другие планы на жизнь. Но пока я болтал про цветы, хмурое выражение на секунду сменилось удивленным, а потом она даже рассмеялась.

— Очень странное место для свидания, — сказала она, оглядываясь.

— Наверное, это не свидание, — я пожал плечами. — Просто хотел тебе показать кое-что.

— А зачем коробка? — она кивнула на плоский картонный прямоугольник у меня в руке.

— Сейчас увидишь, — сказал я. — Пойдем в парк.

Ева выразительно посмотрела на тронутую ржавчиной цепь и амбарный замок, надежно запирающий решетчатые створки парковых ворот.

— Да не здесь, — отмахнулся я и повел девушку вдоль ограды в сторону реки. — Вот сюда, только надо будет пригнуться.

Прут металлической ограды был отогнут еще в какие-то стародавние времена, какя с детства и помнил. И к настоящему моменту его так и не удосужились починить.

Я проскользнул внутрь, подал руку Еве, помогая ей протиснуться, чтобы не испачкать пальто.

— А охраны тут разве нет? — спросила она, оглядываясь.