Книга Пионерский гамбит 2, страница 72 – Саша Фишер

— В педагогическом, — сказала девушка.

— Во-от! Разве же вы поймете все эти метил-бутил-пропил, а? — он снова захохотал. Блин, до чего у него смех противный. Может, испортить им вечеринку и камнем каким-нибудь в стекло запустить?

— У меня по химии пятерка, если что, — сказал девушка.

— О, значит ты отличница! Похвально, похвально, — кровать снова заскрипела. — Ну что, Артур, по между первой и второй, перерывчик небольшой? Начисляй! Аллочка, а тебе как наливочка?

— Вкусная, — девушка захихикала.

— Ну вот видишь, Мариночка, она совсем даже не пьяная, — промурлыкал Артур Георгиевич. Звякнуло стекло о стекло. Забулькала жидкость. — Ну сделай хоть глоточек, ради подруги, а?

Марчуков потоптался, облокотился локтем об деревяшку под окном, и тут она оглушительно треснула.

В комнате замолчали. Сетка кровати взвизгнула, заскрипел под под тяжелыми шагами физрука. Шторы распахнулись.

— Тикаем! — Марчуков отпрыгнул от окна и рванул от домика на первой космической. Я даже чуть не «заразился» его страхом спалиться и не последовал за ним. Но остановился. Какого черта? Это они тут бухают в детском учреждении, мне-то чего убегать? Ну, разве что от некоторой щекотливости ситуации… Так-то я полностью в своем праве — отбой еще минут через сорок, слышно, как на танцплощадке все хором подпевают «Чингис-хану».

Задребезжали стекла, раздался хруст.

— Крамской? Ты что здесь делаешь? — грозно спросил физрук, высовываясь из окна.

— Мимо проходил, Геннадий Борисович, — спокойно ответил я.

— Подглядываешь, значит, — губы физрука презрительно скривились.

— Бдительность проявляю, — поправил я. — Как пионеру и полагается.

— Шел бы ты отсюда, пионер Крамской, пока я не разозлился… — физрук с шипением втянул воздух. Было заметно, что он немного удивлен, что какой-то пацан, пойманный на подглядывании, не прячет глаза сконфуженно, не мямлит что-то, оправдываясь.

— А то что? — спросил я и сунул руки в карманы.

— Ну ты, я смотрю, вообще обнаглел! — физрук высунулся в окно практически по пояс. — Ты, я смотрю, смелый стал, да?

— А чего мне бояться? — я пожал плечами. — Это же не я на территории пионерского лагеря алкоголь распиваю.

— И что, побежишь докладывать Надежде Юрьевне? — насмешливо выпалил физрук.

— Как раз об этом думаю, Геннадий Борисович, — я хмыкнул. В каком-то смысле хорошо, что я не взрослый мужик, вряд ли физрук сейчас кинется меня бить.

— А ты значит у нас стукачок, да? — язвительно проговорил физрук. — Слабачок-стукачок?

— Но вам от этого открытия ничуть не легче, правда? — я усмехнулся. Меня вообще всегда эта вот риторика умиляла. Сначала делают фигню, а потом начинают тебя тащить в сообщники, апеллируя к тому, что, если расскажешь, то стукач. Такая себе логика. Даже действительно захотелось пойти и доложить директрисе, пусть потом выкручивается, как хочет, хмырь пузатый…

— Гена, ну что ты в самом деле? — из-за спины физрука показался наш воспитатель. С широкой и приветливой улыбкой на лице. — Надо быть гостеприимнее что ли… Кирилл,а присоединяйся к нам, а? Ты же уже почти взрослый, да и время еще детское…

— Это ты что еще такое выдумал? — вспылил физрук. Но Артур Георгиевич успокаивающе похлопал его по плечу и что-то прошептал на ухо. Тот поджал губы, но замолчал.