Книга Пионерский гамбит 2, страница 126 – Саша Фишер

— Чего? — нахмурился Серый.

— Да ничего, это я о своем, — теперь уже я вздохнул. Он пока еще не знает этого термина. До поры до времени… — А если не отдашь, то что?

— Тогда он устроит так, что меня из лагеря выгонят, — сказал он. — У него знаешь сколько связей везде?

«Бедный пацан, — снова подумал я и встал. — Девяностые еще не наступили, а ты уже попал под рэкет». Серый опять сжался, будто готовясь получить удар. В кустах рядом с беседкой зашуршали, хрустнула ветка, листья зашевелились.

— Елена Евгеньевна, вы все слышали? — спросил я.

Серый вскочил, глаза его стали дикими. Он выскочил из беседки, споткнулся об корень и со всего маху грянулся на дорожку. Ветки снова закачались, потом расступились, и из-за беседки вышла наша вожатая.

Плечи Серого вздрагивали, лицом он уткнулся в колени. Елена Евгеньевна сидела рядом с ним и обнимала его за плечи. А мы с Мамоновым топтались рядом и переглядывались.

— Серый, да не бойся ты! — сказал Мамонов. — Ничего Бодя тебе не сделает!

— Илья, не лезь, — прошептала Елена Евгеньевна. — Лучше сбегай в столовую и стакан воды принеси.

Мамонов послушно нырнул за кусты, а я остался стоять рядом. Цицерона и Друпи на самом деле были где-то неподалеку, но мудро решили не показываться Серому на глаза. И так несладко парню, поймет, что перед девчонками опозорился, вообще сдохнуть захочет.

— Ну и что теперь с вами делать? — вздохнула вожатая.

— Его надо в медпункт отвести, — сказал я. — Пусть его доктор валерьянкой напоит и положит спать там в палате.

— Да, наверное ты прав, Кирилл, — Елена Евгеньевна потрепала Серого по волосам. — Сережа, ты слышал, да? Сейчас Илья принесет водички, ты успокоишься, и мы пойдем к доктору, хорошо?

— Меня теперь домой от-т-тправят, да? — Серый убрал руки от зареванного лица.

— Конечно же нет, что за глупости?! — воскликнула Елена Евгеньевна.

Друпи забралась на скамейку с ногами и поставила подбородок на колени.

— И что теперь будет дальше? — спросила она. — Устроят товарищеский суд над Бодей?

— Да ничего не будет, как и в прошлый раз, — хмыкнул Мамонов. — Помнишь, Кирюх, как тогда? Может быть, Бодю домой отправят по-тихому, как Прохорова. А может просто все сделают вид, что ничего не было.

— И даже перед Кириллом не извинятся? — монотонно спросила Друпи.

— Ха, конечно же, нет! — Цицерона криво усмехнулась. — Ведь тогда Марине Климовне придется признать, что она была не права. Так что просто все замнут, и все.

— Это же как-то нечестно, — сказала Друпи.

— Лучше уж так, — пожал плечами Мамонов.

— Кирюха, может тогда пойдем дальше писать, а? — заныл Марчуков.

— Так ужин же скоро, — хмыкнул я.

— Сколько-то все равно написать успеем, а после ужина — продолжим, а? — он преданно посмотрел на меня, и я встал со скамейки.

Елена Евгеньевна появилась, когда мы уже все доели. Она подошла к Боде, что-то ему шепнула. Он тяжело вздохнул, выбрался из-за стола. Вожатая увела его к дальнему окну, и несколько минут они о чем-то разговаривали.Потом вожатая развернулась и пошла в сторону выхода, а Бодя, не оборачиваясь на своих миньонов, поковылял за ней. Серого на ужине, ясное дело, не было. Видимо, наш добрый доктор оказался не против приютить пацана в санблоке, пока он не успокоится.

Весь вечер после ужина мы с Марчуковым писали. Герои из нашего отряда устроили целое расследование на тему «кто рисует на дверях в отсеки», потом случилась нештатная разгерметизация трюма, пришлось устранять пробоину, а потом в технических тоннелях звездолета обнаружилось что-то постороннее, очевидно, что какая-то инопланетная или вообще космическая форма жизни, но близкое знакомство с ней мы описать не успели — горн повелел нам закругляться, чистить зубы, мыть ноги и разбегаться по своим кроватям.