Книга Пионерский гамбит 2, страница 112 – Саша Фишер

— Эй, я бы не сказал про доярку! — возмутился Марчуков.

— Не спорьте, — воспитатель поднял голову. — Пенсионеркузвали Анна Михайловна, вы помогали чистить курятник, складывать поленницу и красить забор. А потом она угощала вас пирожками с мясом и поила молоком от своей коровы. Запомнили?

— Анна Михайловна… — эхом повторил Марчуков. — А по-моему Глафира Панфиловна звучит это… авторитетнее!

— Но Елене Евгеньевне я сказал, что ее зовут Анна Михайловна, — воспитатель подмигнул. — Если хочешь, можешь рассказать про другую старушку, но это будет странно звучать, а?

— Получается, что мы сейчас придумываем, что будем врать, да? — монотонно сказала Друпи.

— Получается, что так, — хмыкнул я. — В кино бы нас не отпустили.

— И рассказывать про кино нам точно нельзя, — ухмыльнулся Мамонов. — Понял, Олежа?

— А что сразу Олежа-то? — обиделся Марчуков. — Я что, по-твоему, трепло?

Мамонов открыл рот, но в этот момент на площадь, фырча, въехал долгожданный пазик. И остальные скучавшие вместе с нами пассажиры немедленно зашевелились, похватали свои манатки и потянулись на улицу.

К ужину мы успели. Даже немного раньше. Чтобы не привлекать лишнего внимания, мы пробрались в лагерь не через главные ворота, а свернули на тропинку и прошли вдоль забора до давно организованной там любителями сбегать на речку в неурочное время дырку. У Елены Евгеньевны нас Артур Георгиевич, конечно, отпросил, но объясняться с директрисой или, там, с Мариной Климовной лишний раз не хотелось. Устроит нам допрос с пристрастием, вот тогда и посыплется наша шитая белыми нитками легенда о бедной пенсионерке.

Марчуков дулся. Демонстративно не разговаривал с Мамоновым, хмурился показательно, отворачивался. Во время ужина сел на другой конец стола и сидел все время как на иголках. Ох как ему, похоже, хотелось рассказать про приключения героев с сухогруза «Нежин»! Но было нельзя, так что он держался изо всех сил.

После ужина в нашем корпусе началась суета. Девчонки красились и наряжались, кое-кто из парней переодевался. Танцы, дело такое… Я залез в рюкзак за чистой футболкой и мне попалась на глаза тетрадка. Та самая, с приключениями бравого капитана звездолета на других планетах. Я задумчиво полистал страницы. Неприятно кольнул вчерашний разговор с отцом. Не знаю уж, что плохого нашел этот человек в увлечении сына писательством фантастики. Кажется, что одним ударом ему в нос я заработал большебаллов уважения, чем всеми написанными рассказами вместе взятыми. На мой вкус, Кирилл писал сравнительно неплохо. Вот только друзья не знали, что он писатель. Настоящий Кирилл, судя по косвенным признакам, был склонен показывать свое творчество всем подряд. А я пока что скрывал… Надо было это исправить.

— Эй, Олежа, — сказал я.

— Чего тебе? — буркнул он, не поднимая головы от своего рюкзака.

— Мне нужно твое экспертное мнение, — я хлопнул его по плечу. — Как ценителя фантастики.

— Да? — он поднял голову и недоверчиво уставился на меня.

— Я на досуге пишу книгу про космос, — с показательным смущением сказал я. — Хочешь почитать?

— Хочу! — моментально оживился Марчуков. — Вот это да! И ты молчал столько времени! Это она? Давай быстрее ее сюда!

Марчуков выхватил у меня тетрадку и плюхнулся на кровать. Жалобно взвизгнула сетка, но он не обратил на это никакого внимания, открыл тетрадку и уткнулся в нее носом.