Онлайн книга «Пионерский гамбит»
|
— Тот, кто это сделал поступили плохо, и они должны понести наказание. — Ой, да конечно. Кто-то сделал, а мы отдувайся! — Если мы все с вами сможем вывести виновных на чистую воду, то… — И как мы это будем делать, интересно? Как Шерлок Холмс, методом дедукции? — Мы ведь уже наказаны! И ни зачто! — Может, делегацию от девочек к Анне Сергеевне направить? Аникина, у тебя же была шоколадка? От сладкого добреют… — Да не разрешит она! — Да блииин! Ну кому понадобилось устраивать это идиотство в самом начале смены! — А если это вообще был кто-то из вожатых? А нам теперь втык ни за что? Мамонов что-то прошептал на ухо Елене Евгеньевне, она кивнула, и они вместе вышли на улицу. Через окно веранды было видно, что они сели на скамейку и о чем-то разговаривают. Да, пожалуй, мне и правда стоит вмешаться. Жалко девчонку. Ей трудно сейчас, а тут неформальный лидер рассыпался в знаках внимания и поддержке. Разумеется, она ведется. С подачи Коровиной большинство девчонок смотрят на нее как на врага, Анна Сергеевна, прямо скажем, довольно сомнительная моральная поддержка. Бросили вчерашнюю школьницу в самое пекло — в отряд детей, которые выше ее ростом, такое себе счастье начинающего педагога. Как бы она потом документы из педа не забрала после такого дебюта… Только что делать? Просто явиться и рассказать про спор прямым текстом? Она может не поверить, потребовать доказательств, все уйдут в отказ, потом мне устроят темную за то, что испортил такое хорошее развлечение… Нет, открывать правду надо только в самом крайнем случае, если другого варианта вообще не будет. Пообщаться с Мамоновым и убедить его, что этот спор — ужасная идея? Ну, вдруг этот парень где-то в глубине души неплохой человек? Сигнал горна прервал мои размышления, пора было топать на ужин. Настроение у отряда было угрюмым, так что никаких креативных речевок никто изобретать не стал. Проорали дежурное: «Открывайте шире двери, мы голодные как звери!» и молча расселись за столом. — Тебя же Кирилл зовут? — вдруг спросила девчонка, сидящая справа. — Угумс, — кивнул я, пережевывая котлету. Тщательно, как советовали Ильф и Петров. Кстати, я же собирался смотреть на всякие надписи, но так ни на одну и не обратил внимания. — А меня Галя! А ты в какой школе учишься? — В двадцать третьей, — от балды ляпнул я. — Ой, и я! А почему я тебя там не видела? — Мы только переехали, со следующего года буду там учиться. — А заполнишь мою анкету? — Что, прости? — я опустил в тарелку ложку с рассыпчатой пшенкой обратно в тарелку. — Я же говорю — детский сад! — хихикнуладругая девочка, слева. — Ничего не детский сад, а память! — обиделась Галя. Я посмотрел на нее повнимательнее. Она была темноволосая, с короткой стрижкой, в розовой кофточке, на шее — ожерелье из пластмассовых цветочков. — Кирилл, ну тебе же несложно? — А что делать-то надо? — Ты что, не знаешь, что такое анкета? — На вопросы отвечать? — Вот, возьми! — Галя сунула мне на колени школьную тетрадку, разрисованную фломастерами. — Только отвечай честно, хорошо? Когда ответишь, занеси в третью палату! — Угумс, — буркнул я и вернулся к своей пшенке с котлетой. Ничего не мог с собой поделать, сжирал все до крошки. Хотя ту же пшенку я раньше не любил, например. В последний раз ел ее, наверное, еще в школе. |