Онлайн книга «Пионерский гамбит»
|
Итак, еще раз. Игорь. Человек с очень большими проблемами. Если верить моему соседу по палате, как его? Баженову, кажется… У него отец сбежал в Израиль, по этому поводу его отовсюду отчислили и вычеркнули. Я напряг память. Евреи? Что я вообще помнил про национальный вопрос в СССР? Вроде мое детство было никак не омрачено какой-либо формой ксенофобии. В моем классе учились близнецы Камо и Карен Абкаряны. Первая моя любовь еще из детского сада была казашкой. До сих пор помню имя, Искакова Джамиля. А про евреев я знал только то, что их активно не любил Гитлер.Ну и еще ряд бизнесменов неудачников, которые во всем были готовы винить детей земли обетованной. Или все-таки… За деревьями раздался тихий девичий смешок. Очень близко, рядом с нашим корпусом. В свете фонаря блеснули платиновыми искрами длинные волосы. Раздался звук торопливого поцелуя, небольшая возня, а потом чья-то темная фигура торопливо удалилась. Ирка Шарабарина, а это была именно она, притаилась рядом со стеной отряда. Прислушалась. И стала пробираться к приоткрытому окну в девчачью спальню. Интересно, почему, когда мы пытаемся быть незаметными, то неизменно принимаем эту идиотскую позу — согнувшись и на полусогнутых ногах? Вот сейчас, например, это было совершенно ни к чему. Макушка Шарабариной до окон все равно не доставала. И идущий подобным образом человек привлекает к себе гораздо больше внимания, чем просто шагающий обычным образом. Ну, вроде как, из туалета возвращается… Зачем в окно лезть? По привычке? — Нарушаем, гражданочка! — вполголоса сказал я. Шарабарина аж подпрыгнула. — Крамской, ты обалдел? — громким шепотом прошипела она. — Ты что, следишь за мной? — Неа, просто не спалось, вышел посидеть, — я усмехнулся. — А если кто-то проснется из старших? — Скажу, что не спалось, и я вышел посидеть, — я снова усмехнулся. — Мне и врать-то незачем, я же не на свидания бегаю. — Это было не свидание… — возмущенно прошептала Шарабарина. — Слууушай… Надо поговорить. Давай только отойдем подальше, ладно? А то услышат еще… Я поднялся, и мы с Иркой тихонечко углубились в лес по тропинке. До забора. — Ты же знаешь, с кем я встречалась? — спросила Шарабарина, усевшись на травяную кочку. Лицо ее было скрыто тенью, кружевные брызги света от фонаря лишь слегка золотили волосы. — Понятия не имею, — хмыкнул я и тоже сел. Под задницу попалась сосновая шишка, конечно же… Хорошо, не муравейник. Хотя может я еще просто не почувствовал. — Свистишь же? — Я правда не видел, — я пожал плечами. — Только удаляющийся силуэт. — Игорь догадался, что это мы с Коровиной все устроили, — тихо сказала Шарабарина. — И вызвал меня на разговор. А я сначала не хотела идти, потом пошла. А он… Она замолчала и громко засопела. Я не подгонял и не переспрашивал. Все равно расскажет. Похоже, я ей даже не как советчик нужен, а как стенка, обкоторую бьют мячиками теснящихся в голове мыслей, чтобы принять решение. — Он сказал, что только меня любит. И что когда мне исполнится восемнадцать, мы поженимся. А Верка ему нужна совсем не поэтому. Вроде как, у него сейчас какие-то проблемы из-за отца или обоих родителей. И ему нужна чужая фамилия. Только вот четыре года он ждать не может, потому что тогда он ничего не успеет сделать. А он… А она… В общем, Верка ничего не должна заподозрить, она считает, что все по-настоящему. И что он в конце смены собирается сделать ей предложение, но хочет, чтобы я знала, что это все не по-настоящему. Не знаю, почему я тебе это все рассказываю… |