Книга НИИ особого назначения 2, страница 61 – Саша Фишер

— Вон в тот поворот сверни, — Федя ткнул пальцем на едва заметный проселок. Я вывернул руль, рыдван задребезжал всеми своими запчастями на кочках и нырнул подсень деревьев. На лице Феди будто бы появилось облегчение. — Теперь все время прямо, а потом прямо и вниз.

— Так мы, получается, от тридцать второй едем, — сказал я.

— Так надо, — с многозначительным видом заявил Федя. Я пожал плечами и покрепче ухватил руль. А то на ухабах он норовил вырваться.

Какое-то время ехали молча. Федя продолжал потеть и суетливо шевелиться. Снова начал оглядываться. Но за нами точно никто не ехал, по крайней мере, в зоне видимости.

— Теперь вправо, — скомандовал Федя на развилке. Дорога вообще перестала быть похожей на хоть какую-то дорогу. Скорее уж тропа, по которой пару раз в неделю к грибным местам пробираются автомобили. Я повилял среди деревьев и остановился, когда машина уперлась в неширокий ручей. Дальше дороги не было.

— Приехали! — радостно заявил Федя и схватился за ручку. Дверь открылась, выпуская моего «напарника». Я заглушил двигатель и тоже вышел. При других обстоятельствах я бы сказал, что это неплохое место для пикника. Ручей цвета темного пива, кружева папоротников, колонны прямых стволов и раскрашенный в осенние краски кусты. Полянка почти идеальной круглой формы. Груда камней, которая отлично превращается в костровище… Черт, да у меня даже фантомный рюкзак зачесался, так здесь все по-туристически выглядело! Только вот у нас с собой ни еды, ни котелка, ни палатки.

Федя деловито обошел поляну по кругу, потом присел возле груды валунов и принялся их перекладывать, как будто что-то искал внутри этой кучи. С вопросами я не лез, мне просто было любопытно, что будет дальше. Судя по карте, ближайшая граница тридцать второй была километрах в семи от места, куда привел меня штурман-Федя. И жрать, кстати, уже хотелось тоже…

— Нашел! — радостно воскликнул Федя, размахивая чем-то, похожим на рацию — черная прямоугольная коробочка, антеннка, динамик.

Он сел прямо на землю и принялся крутить ручки настройки. Из динамика раздались щелчки и жужжание. Очень знакомые такие…

— Что ты делаешь? — не выдержал я наконец. — Разве чтобы войти в тридцать вторую, нужно поймать «жужжалку»?

— Жужжалку? — переспросил Федя рассеянно. — Не понимаю, о чем ты говоришь… Сейчас… Сколько там времени?

— Половина одиннацатого примерно, — отозвался я. — Ну может без пятнадцати.

— Значит совсем скоро должно быть… — пробормоталФедя, и жужжание на приемнике смолкло. Вместо него зазвучал механический женский голос.

— Сто тринадцать, двадцать два, двацать три, небо, семь…

И вот тут я напрягся. Потому что что-то начало вокруг происходить. У меня даже волосы на руках дыбом встали, я всей кожей почуял… это.

Что именно, я еще не понимал. Озирался по сторонам.

Творилось и правда что-то странное. Будто вся реальность сразу начала плавиться по краям. Эти самые края плыли, краски смешивались, превращаясь в серо-буро-малиновую муть. Лицо мое на какое-то мгновение обдул горячий ветер, как из распахнутой двери кочегарки. Я моргнул, а когда открыл глаза, то ручья перед нами уже не было. Вместо него через лес проходила чуть раздолбанная асфальтовая дорожка, сквозь трещинки в которой пробивалась пожухлая трава. Чуть правее, там где ручей, в смысле, теперь дорожка, делала поворот, стоял грязноватый постамент, на котором возвышалась статуя дядьки явно ученого вида — с козлиной бородкой и в очках. А впереди, в просвете между внезапно поредевшими деревьями и кустами, маячило казенного вида многоэтажное здание.