Онлайн книга «НИИ особого назначения 2»
|
— Что, например? — Дарья как будто напряглась. — Эй, это был такой замаскированный способ показать, что мне интересно! — воскликнул я. И мне, кстати, реально стало интересно. Вся эта странная фигня, которая творилась со мной с момента, как я обреченно зашел в кабинет вслед за Дарьей, оставила в голову смутное гудение и какие-то еще следы, идентифицировать которые сходу я не мог. Будто голоса в голове, но без голосов. — Я просто хочу узнать побольше о… вот этом всем. Что за занятия, в чем они будут заключаться? И что вообще значат эти самые «метаспособности» или как их там? — Помедленнее, Клим Вершинин, —Дарья усмехнулась. — Разумеется, я все расскажу. Может быть, не все сразу, но обязательно. Итак, если кратко, то… Мои надежды стать за пару занятий великим колдуном, мановением брови прорубающим ущелья в горах, она, конечно, немедленно в пух и прах разнесла. Но кое-какие радужные перспективы все-таки пообещала. Внетелесные способности мозга по ее словам, вещь пока что малоизученная, хотя вполне доказанная. Эксперименты проводили, результаты зафиксировали, оценили возможные области применения и на всякий случай засекретили. И теперь все проверки и тестирования на сверхспособности проводят подсадные психологи. Вот типа Дарьи. И поскольку я теперь стал частью засекреченной программы, то… Ну, в общем, понятно. Никому не говори, иначе опозоришься, но рассказать все равно не сможешь. Свои методы у них, у сверхлюдей. На мой комментарий насчет сверхлюдей Дарья обиделась. — Вы бы не заговаривались, Клим Вершинин, — сказала она. — Очень уж много неприятностей случилось с человечеством по той лишь простой причине, что одни люди считали себя сверхособенными. Если вы хоть чуть-чуть подумаете головой, а не тем органом, который у вас отвечает за сарказм и чувство юмора, то поймете, почему эта область засекречена. И нет, вовсе не потому что в наших лабораториях разрабатывается суперпсихотронное оружие для порабощения человечества. — Простите, Дарья, шутка и правда вышла неуместной, — я смутился. Иногда я и правда забываюсь. В этой версии Советского Союза люди были не то, чтобы какие-то по-особенному ранимые, нет. Но какие-то… беззащитные что ли. Будто никогда не ожидали от ближнего никакого подвоха. По умолчанию доверяли. Исключения случались, конечно, но, так сказать, средняя температура по больнице была где-то на уровне «детский сад, старшая группа». — А если бы у меня не оказалось никаких способностей, тогда что? — спросил я. — Вот пришел я, такой, в ваш кабинет, а тут эти предметы на подносе, тест с фразами на незнакомом языке… Не похоже на прием у психолога как-то… — Можно встречный вопрос? — в блеклых глазах Дарьи мелькнули задорные искорки. — А часто вы вообще были на приеме у психологов? Откуда вам знать, что там делают? — Ну… Там разговаривают, жалуются на жизнь, проблемы разбирают… — я споткнулся, поняв, что она беззвучно смеется. — Я сказалчто-то смешное? — Нет-нет, простите меня, — выдохнув, сказала Дарья. — Так вот, отвечаю на ваш вопрос. Если бы вы показали на тесте нулевой результат, то вам запомнилось бы именно то, что вы только что описали. Мы бы с вами сидели и разговаривали. Вы бы мне жаловались на домогательства коллеги женского пола и спрашивали бы совета, как поступить в этой ситуации, чтобы и отказать, и отношения в коллективе не испортить. |