Онлайн книга «НИИ особого назначения 2»
|
Ленивой рысцой я побежал вниз к озеру. Ничего необычного, просто утренняя пробежка. Наша работа — содержать себя в идеальной спортивной форме, а бег — одно из лучших упражнений… Примерно такие мысли я крутил в голове. Можно подумать, что натыканные всюду камеры могут мысли читать, ага. Кабинет штатного психолога располагался в административном корпусе номер три — небольшом домике в том же минималистичном стиле, что и все остальные на нашей базе. На вид примерно таком же, как и наш медблок. Сначала я просто пробежал мимо, просто отметив, парочку стеклянных глазков, равнодушно пялящихся на окружающую действительность с фонарных столбов. Фонари на них не горели, примерно в час ночи освещение базы выключается. А в особом режиме — не включается вовсе. Глаза мои уже привыкли к мутным утренним сумеркам, так что отсутствие света не особенно-то мне и мешало. На первый взгляд в корпусе никого не было. Рабочий день всех его обитателей начинался, как и у других-прочих — после завтрака. Хорошо… Я пробежал мимо, пропрыгал по валунам до самого берега. Присел на корточки, отдышался. Зачерпнул горсть обжигающе-ледяной воды, брызнул себе в лицо. Отфыркиваясь, вскочил, попрыгал и побежал обратно. Всякое там утреннее оцепенение как рукой сняло. Все-таки, есть что-то правильное в утренних пробежках. Жаль только, что выгнать себя на таковую — это целый подвиг, не меньше. Идею забраться в административный корпус через окно я отмел почти сразу. Обе стороны, на которые выходили окна, находились под прицелом камер. А объяснять службе безопасности, какого хрена, я был не готов. Так что просто подбежал к крыльцу, перескочил через три ступеньки и подергал дверь. Она ожидаемо открылась. Внутри территории базы царил почти настоящий коммунизм.Запирались только лабораторные и больничные сейфы. Ну и тот, в котором документы хранятся, наверное. Мысленно я уже приготовил отмазку. Если спросят, зачем я заходил в третий корпус, скажу, что на пробежке прихватило, и безудержно захотелось в туалет. А до жилого еще далеко, боялся не донести. Придержал дверь, чтобы не хлопать. В маленькую прихожую, не особо предназначенную для очередей, выхоило три двери. Кабинет дяди Севы, кабинет неизвестной мне пока что Авдеевой В. С. И кабинет психолога. Под крупными буквами «ПСИХОЛОГ» красовалась табличка с с нарисованными от руки именем-фамилией. Хомова Дарья. Выглядело так, будто рисовал ребенок. Буквы были большие, округлые и с множеством дорисованных цветными фломастерами цветочков и завитков. Озираться в поисках камер я не стал. Ясно же, что они тут есть. А туалет в каждом кабинете свой. Так что, следуя своей бесхитростной легенде, я толкнул дверь психолога и просочился внутрь. «Уютненько», — подумал я, оглядывая изящный письменный стол, короткий кожаный диванчик, который прямо-таки манил и требовал: «Присядь на меня и расслабься!» На столе стояла лампа с мозаичным стеклянным абажуром. А возле окна — шкаф с множеством ящиков. Пол покрыт толстым и мягким ковровым покрытием. Нога в нем утопала чуть ли не по щиколотку. Так что если вдруг кому-то не лежалось на диване, то можно было прилечь на пол без ощутимой потери в комфорте. Я подошел к столу. Надо же, стекло! Прямо как у меня, когда я был мелким и учился в младших классах. По идее, под это самое стекло я должен был класть разные нужные вещи, типа расписания уроков, распорядка дня, таблицы умножения и правил русского языка. На деле же там было что угодно, кроме нужного. Какие-то вырезанные из журналов спортсмены, каляки-маляки с изображением ножей, мечей и автоматов-пистолетов, особо значимые цитаты. Не помню, кто из друзей завел это моду. Но у меня долгое время под стеклом на столе красовалась цитата из капитана Блада. Дословно не помню, но что-то вроде «Я играю с теми картами, которые мне сдали». |