Книга НИИ особого назначения, страница 85 – Саша Фишер

Я взял квадратный кусок творожной запеканки, полил его обильно сметаной, зачерпнув ее половником из бака, выудил ложкой из рассола два очищенных вареных яйца. Подумал и добавил третье. Что там у нас еще? Напластанный крупными кусками сыр. буженина или что-то в этом духе? Тоже подойдет… Салат из капусты и зелени.

Два эмалированных чайника, прямо как в пионерском лагере. На одном красными буквами написано «ЧАЙ С МОЛОКОМ». А на другом «КОФЕ С МОЛОКОМ». Я взял с подноса граненый стакан, на секунду задумался и выбрал кофе.

Мысленно фыркнул. «Один средний капуччино на миндальном молоке, пожалуйста».

Вкус кофе тоже был почти как в пионерском лагере. Впрочем, если быть совсем уж честным и отбросить снобизм, мне сей напиток даже нравился. Из чего бы его в нашей стлоловке не готовили. Свободные столики были, но у меня не было настроения вести себя как сыч, так что я подхватил свой поднос и направился к Гоше и Косте, которые с аппетитом уминали творожную запеканку.

— А вот скажите мне, друзья, — начал я, усаживаясь на свободный стул, — что вы думаете про радио «Жужжалку»?

— А, до тебя тоже докопался этот блаженный пацан из «Вереска»? — хохотнул Костя, отхлебнув кофе из своего стакана. Гоша же посмотрел на меня странноватым взглядом. Будто ожидал, что я присел поболтать с ними о чем-то другом.

— Ну почему же блаженный? — пожал плечами я. — Нормальный пацан вроде. Правда интересное же вещание.

— Ну началоооось… — Костя закатил глаза. — Теории заговора будешь распутывать?

— Пока не знаю, вот и спрашиваю, — улыбнулся я.

— Клим, послушай старших товарищей, — Костя подался вперед. —Ерунда это все. В этих краях полно всяких старых военных сооружений, вот где-то заброшенная радиоточка и вещает до сих пор. Тебе что, заняться больше нечем?

— А откуда вещает, уже нашли? — спросил я, воткнув вилку в вареное яйцо. — Где-то недалеко станция?

— Да не все ли равно? — хмыкнул Костя. — Насколько я знаю, вещание идет на длинных волнах, значит передатчик может быть вообще где угодно. Даже если ты в Антарктиде на эту частоту настроишься, все равно услышишь.

— Ну а сами-то вы как думаете, что это все значит? — не отставал я. И даже не столько потому что тема этой передачи и призрачной многоэтажки на болоте так уж меня зацепила, сколько просто было интересно, свернут они разговор в интересующую их сторону или нет.

— Эксперимент какой-то проводили наверное, — Костя сунул в рот последний кусок запеканки и принялся усиленно жевать.

— Как кросс сегодня пробежали? — спросил вдруг Гоша. Ага. Не выдержал.

— Нормально, — с деланным равнодушием ответил я. — Без приключений и происшествий.

Раскосые глаза Гоши сверлили меня внимательным взглядом. Я набил рот едой и принялся усердно жевать. Как и рекомендовал плакат, нарисованный на листе ватмана цветной гуашью. «Научный сотрудник! Тщательно пережевывая пищу, ты заботишься о здоровье страны!»

Не знаю, кто тут развлекался этим народным творчеством, но плакаты в столовой регулярно менялись. Примерно раз в три дня появлялся очередной шедевр настенной живописи, касающийся режима питания и его прямой связи с любовью к Родине. Интересно, это работники столовой так развлекаются, или кто-то из наших шалит? Впрочем, плакаты никто в гневе не срывал, значит сие творчество начальство вполне устраивало.