Книга НИИ особого назначения, страница 53 – Саша Фишер

Движение было откровенно небыстрым. Ну разве что чуть-чуть быстрее бега. «Камчатка-12» ползла между скал причудливым путем. Справа тянуло сырой прохладой и затхлостью. Изредка оттуда доносились неприятные чавкающие звуки. Будто что-то большое выныривало из жидкой грязи, а потом плюхалось обратно.

Но в остальном движение была спокойным и где-то даже убаюкивающим.

Я глянул на свой наручный монитор, который все называли почему-то «плюха». На черном глянце светились цифры обратного отсчета. Три часа, двадцать две минуты, пятнадцать секунд. Четырнадцать секунд. Тринадцать секунд.

— Я дышло последний раз видел на заводе, — сказал вдруг Эмиль. Уже почти нормальным голосом. — Он в цехе засел, а нам надо было внутрь, прямо кровь из носа…

Лада многозначительно фыркнула. Эмиль смутился, расстегнул карман на бедре, вытянул оттуда носовой платок и принялся вытирать все еще измазанное в крови лицо.

— А мы тогда были с Мушкетером и Обезьяной в тройке, — продолжил Эмиль окрепшим голосом. Выдохнул, понятно. Опомнился, осознал, что живой, и напал словесный понос. У меня тоже такое случалось. Когда язык сам собой мелет, а заткнуться никак не можешь. Даже если рот заткнуть себе, не помогает.

— Сунулись, а там как давай все свистеть! — сказал Эмиль. — Зажало нас в тамбуре, с одной стороны волокуша, с другой — дышло.

— Завод? — спросил я. — А что еще за завод?

— Да это мы его так называем, — Эмиль махнул рукой с зажатым в ней окровавленным платком. — Шут его знает, что там раньше было. Несколько бетонных коробок с окнами под потолком, чисто цеха. Ну стекла уже все осыпались, а дышло страсть как на стекле любит пастись.

— А что это вообще такое? — спросил я. — Животное что ли? Или какой-то призрак?

— Призрак, ха! — Эмиль захохотал. — Привидение с мотором, точно! Клим, ну что еще за мистика?

— Официально называется «симметричный феномен», — с водительского сидения отозвалась Лада.

— А дышло — потому что треугольное? —спросил я.

— Потому что дышит, — пророкотала Лада. — Если бы мы его не уконтрапупили сразу, то был бы такой звук, вроде мерного свиста, — И отрава бы поползла во все стороны.

— И всегда стеклянные шарики? — спросил я, открывая мысленную записную книжку.

— Они пока летают, очень горячие, расплавленное стекло, — сказал Эмиль. — Но ниже семидесятисантиметровой спускаются, только когда падают и уже безопасны.

— Сколько эти твари нам крови попортили, пока мы про тазеры не догадались, — Лада фыркнула. — Из чего только в них не стреляли…

— Мушкетер как-то сказал, что дышло похоже на оживший удар молнии, — сказал Эмиль. — Только по времени растянутый.

— Только вот удар молнии специально за тобой не охотится, — хохотнула Лада.

— Не скажи! — живо возразил Эмиль и даже приподнялся, ухватившись за бортик. — Я читал про одного мужика, в которого молния била семь раз! Откуда мы знаем, что там на самом деле у молнии на уме?

— Эмиль, не пори ерунды, какой еще ум у молнии? — Лада уверенно крутанула рычагами, направляя краулер в узкую расщелину между двумя скалами. Машина встала почти боком, уцепившись правыми лапами за шершавый гранит. Мне тоже пришлось уцепиться, чтобы не вывалиться из «ванны»-кабины.

— Ладно-ладно, все, — сдал назад Эмиль. — Просто у Мушкетера столько идей было интересных…