Книга Правда понимания не требует, страница 15 – Саша Фишер

— А ежели он свалится, франт этот? — спросил худой парень с рваным шрамом на губе. Один из тех троих, которые затаскивали почти бесчувственного Шпатца в корзину подъемника.

— Да и пес с ним, ннда? — второй, тот же самый, с сальными волосами и в кепке. — Нешто у нас мало кто падает с верхотуры? Разве мы знаем, зачем он туда полез? Может он вообще шпион, разнюхать чего хотел!

— И то правда!

У Шпатца почти получилось поставить одну ногу на балку, но ботинок соскользнул, он опять глянул вниз. Даже в вечерних сумерках было головокружительно высоко. Проклятье...

Лязгнул замок, скрипнула калитка.

— Я только проверю кое-что, герр фельдфебель, — сказал незнакомый голос. Раздались неспешные шаги подкованных ботинок. Луч мощного фонаря скользнул по стенам.

— Эй? Есть кто? Грессель?

Шпатц разлепил пересохшие губы и откашлялся.

— Я здесь, — получилось почти шепотом. Луч фонарика метнулся в его сторону.

— Ох ты ж! — незнакомец хлопнул себя рукой по бедру. — Ты как туда вообще забрался? Не можешь слезть?

— Не могу. Был бы очень вам благодарен, если бы вы...

Незнакомец выключил фонарь и постучал в калитку.

— Герр фельдфебель, не могли бы вы мне помочь?

Меньше чем через четверть часа Шпатц на нетвердых ногах стоял на земле. Его спасителем оказался начавший седеть мужчина с глубокими складками поперек высокого лба. Он был одет в форменный комбинезон семнадцатого эллинга.

— Как тебя угораздило туда забраться, герр Грессель?

Фельдфебель, который, как Шпатцу казалось, должен был бы тоже проявить интерес к этой истории, равнодушно осмотрел Шпатца и вернулся на свой пост снаружи калитки.

— Простите, герр... эээ...

— Ропп, герр Грессель. Клаус Ропп.

— Простите, герр Ропп, — Шпатц вежливо кивнул. — Я поспорил с ребятами, что смогу туда забраться, но переоценил свои силы.

— Да? — Ропп иронично посмотрел в лицо Шпатцу. — Ай-яй-яй, как неосторожно с вашей стороны...

С одной стороны, Шпатца подмывало сдать обидчиков, рассказав про устроенную ни за что, ни про что «темную» и злую шутку с подъемником, с другой — у него было время подумать, пока он сидел под потолком. Если поведает начальству об этих развлечениях, то, может быть, того парня с сальными волосами и его приятелей и накажут, а может и нет. Катая тачку и крутя ворот, он успел выяснить не так уж и много. Но понял важный для себя момент — он ничего не знает о жизни рабочих. И в родном Сеймсвилле, и здесь, в Шварцланде, ему приходилось иметь дело с чиновниками, клерками, инженерами, врачами, кем угодно, но не с простыми работягами. Они казались чем-то само собой разумеющимся, безымянной и бессловесной массой, которую при необходимости можно заменить. Задача втереться в доверие необразованному быдлу выглядела простой, Шпатц всегда считал себя обаятельным парнем, и у него никогда не возникало проблем с общением. Но все оказалось сложнее — катая грохочущую тачку, он прислушивался к разговорам, и не понимал их. Они говорили вроде теми же словами, а не на странном диалекте, как в Унии Блоссомботтон, только их разговоры звучали еще менее понятно, чем говор необразованных горцев. Но один вывод он для себя сделал — если сейчасон расскажет Роппу о том, что его избили, а потом подняли на верхотуру и бросили, то найти с ними общего языка и не удастся. И не факт, что кто-то из них вообще понесет наказание, может быть, это обычное дело, и так здесь принято приветствовать новичков.