Книга Честность свободна от страха, страница 11 – Саша Фишер

— Когда я впервые приехал в Чандор в составе посольства, — вдруг снова заговорил инспектор. — Я долго не мог понять, что вокруг не так. Вроде те же деревья, запахи, люди. Но всей кожей чувствуешь, что ты на чужбине.

— Я очень громко думаю, герр инспектор? — Шпатц повернул голову и посмотрел на краснощекий профиль Боденгаузена.

— У тебя лицо такое же растерянное, как у меня тогда, — инспектор усмехнулся. — То хмуришь лоб, то оглядываешься беспомощно. Ты ни разу не выезжал из Сеймсвилля, судя по твоей анкете. Так что я точно знаю, что ты чувствуешь.

— И это значит что-то особенное?

— Не думаю, — Боденгаузен пожал плечами. — Впрочем, профессор философии из Стадшуле со мной бы не согласился. Среди интеллигенции принято считать, что государственные границы — это объективная необходимость, и люди — только пешки глобального процесса. Или, говоря другими словами, мир разделен на безусловные части и меняется в угоду высшему смыслу.

— Не уверен, что правильно понял, — Шпатц наморщил лоб. — Граница объективна, то есть возникает сама по себе. И люди в любом случае ее возведут, потому что по-другому не может быть? А война?

— А война не начинается случайно. Если мир изменился, и границы сдвинулись, то у людей не будет выбора, кроме как последовать за ними. И воевать, если надо.

— И побеждает всегда только та сторона, которая служит высшему смыслу? Мир просто не позволит неправой стороне победить?

— Да, что-то вроде того, — Боденгаузен кивнул, повернул голову и подмигнул Шпатцу. — Хорошо, что я не философ. Но ты быстро схватываешь. Хорошее образование?

— Очень обрывочное, — Шпатц пожал плечами. — Школа грамотности, курс в инженерной части и частные уроки. Надеюсь его продолжить в Шварцланде.

— Правильный настрой, герр Грессель. Для фрайхера доступны курсы вольнослушателей в Стадшуле любого города, рекомендую воспользоваться этим правом сразу же, как только это станет возможным. Местное образование увеличивает как шансы получить статус эдлера, так и возможность найти хорошую работу.

Мобиль притормозил, Боденгаузен вывернул руль вправо. Второстепенная дорога сворачивала за холм и упиралась в высокие металлические ворота. Решетчатый забор оплетали колючие даже на вид кусты, усыпанные мелкими желтыми цветочками. Караульную башню справа от ворот Шпатц тоже заметил не сразу — будка с часовым пряталась в обширной кроне высокого дерева. Перед воротами — мощеный брусчаткой небольшой плац, на котором с комфортом могли разместиться три или четыре ластвагена. На уровне глаз на воротах ровными черными буквами было выведено: «Гехольц». Чуть пониже: «Карантинная зона». А над воротами сияли начищенной латунью буквы девиза: «Честность свободна от страха».

— Коэффициент вертикальной профилировки — семь, — доктор сделал шаг назад и убрал руку с макушки Шпатца. — Теперь подбородок максимально вперед и сожмите челюсти, герр Грессель.

Сегодня был пятый день в карантинной зоне. Тесты и экзамены были позади, результаты знаний Шпатца об истории и законах Вейсланда и Шварцланда признаны удовлетворительными. Каждое утро здесь начиналось с обязательных моргенбунген — бодрящих упражнений под руководством белокурого громилы в сером мундире оберфельдфебеля. Причем не делалось исключений ни для кандидатов на гражданство, ни для охраны, ни для прочего персонала, включая помощников повара, уборщиков и машинисток. Еще одним обязательным ритуалом было оглашение распорядка дня на плацу после завтрака. Герр Каумляйтен, гражданский вервальтер карантинной зоны Гехольц, дородный господин с белесым лицом уроженца приморских районов Шварцланда, уверенным баритоном сообщал, какие события сегодня всех ожидают, сколько человек прибыло, сколько убыло, кому полагается благодарность, и кто провинился. Затем проходила перекличка среди кандидатов, и все расходились по своим делам — в учебные кабинеты, медицинский сектор или на спортивную площадку.