Книга Каждый мародер желает знать…, страница 87 – Саша Фишер

— Сорок дней не прошло еще, не ссы, борода! — Альгис устроился рядом с миниатюрным охранником и потянул из кармана пачку папирос. — Вы оглядывайтесь, а я пока что тут посижу. Насмотрелся уже.

Странноватый это был флигель, вот что. Наверное, потому что когда-то он был отдельно стоящей кухней или чем-то вроде. Большую половину первого этажа занимала кухня с огромной печью. От мебели тут остались только следы на полу и крюки на стенах. Под лестницей на второй этаж имелась полукруглая дверь в подвал, но подвал мы решили оставить напоследок.

— Да уж, обнесли этот дом грамотно, — сказал Гиена, пнув резной деревянный шарик, когда-то явно украшавший или гардину, или спинку кровати. Но ни того, ни другого не имелось — только голые стены в обветшалых обоях в широкую полоску с прямоугольными следами когда-то висевших на них картин. — Спальня тут была, ясное дело.

— Негусто с добычей, ага, — Натаха выглянула в окно. — А что мы ищем-то?

— Да сам не знаю, — я пожал плечами. — Бумаги,дневники, мемуары, книги, древности.

— Ненужные бумаги все на растопку поди забрали, — хмыкнула Натаха. — Разве что тайник какой найдем. В каминах бывают тайники.

Камин в спальне имелся. Решетку с него унесли и даже изразцы повыколупывали. Натаха присела рядом, пошевелила по очереди все подряд камни.

— Думаешь, эти стервятники не проверяли? — хохотнул Гиена. — Тут явно нечего ловить, идемте дальше.

Следующим за спальней был кабинет. Вот тут кое-что осталось. Письменный стол явно пытались вытащить, но в дверной проем он никак не проходил, так что его рядом с дверью и бросили. На дрова не порубили, и то хлеб. Хотя, возможно, оставили как заначку на особенно холодную зиму.

В углу грудой лежали книги. Их явно смахнули с книжных полок, сами полки поснимали и унесли, а до книг руки не дошли.

— Ну вот, это уже наш размерчик, — сказал я и взял один из томов. На антиквариат это все никак не тянуло. Никаких инкунабул с замками и золотым тиснением. Самый простой переплет. — Воронцов Е.И. «Феномен цирковых лошадей». Это что еще? Философия какая-то?

— Никогда не слышал, — Гиена помотал головой, внимательно изучая стену рядом с окном.

— Философия, ага, — сказал Стас, присев рядом с книгами. — Я читал года два назад. Он доказывает, что народ — штука темная и к самоуправлению не способная. Что его нужно направлять и поучать. Правильно дрессированный народ способен на кое-какие псевдоразумные действия, но если найти и устранить дрессировщика, то двигаться по инерции он будет недолго. Как те самые цирковые лошади.

— Запрещенный, поди писатель? — спросил я, вытаскивая из кучи еще одну книгу.

— Я читал, что его приговорили вовсе не за идеи, — Стас полистал какую-то книгу и отбросил. Взял другую. — А за то, что в свободное от написания книжек время он занимался подделкой документов. И в Сибирь он не сам сбежал, а его сослали. Хоть он и пытался подать эту историю иначе. Мол, приехал проверять свои идеи на практике и все такое.

— Так наш Сыч — это Воронцов этот самый? — спросила Натаха.

— Вряд ли, — сказал Стас, поднимаясь. — Он умер лет семьдесят назад. Похоже, в этой куче хлам один.

— Я бы все равно забрал, — сказал я. — Пусть Синильга потом разбирается.

— Хозяин — барин, — пожал плечами Стас.

— Гиена, ты чего там к стене прилип? — спросиля.