Книга Каждый мародер желает знать…, страница 31 – Саша Фишер

— Ты хватайт ферефка и залезайт наферх! — наверху опять включился фонарь. Ивместе с лучом света мне на голову упал толстый канат с удобно навязанными узлами.

На радостях, я даже не вскарабкался, а кажется взлетел наверх.

Как мог отряхнул свой многострадальный костюм. Кажется, мне нужна новая одежда...

— Спасибище огромное! — сказал я Брюкверу. — Я бы вас обнял, но лучше не надо.

— Люти толшны помогайт! — заявил Брюквер, гордо подбоченясь. — Иначе капсдетс!

Я заржал. От облегчения, над шуткой, над собой. Над всем. Было так хорошо, что я даже сплясал бы на радостях, что не пришлось в поте лица таскать хлам к стене, выстраивая мусорную гору шестиметровой высоты.

Кстати, где я? Огляделся. С левой стороны почти вплотную была городская стена. Относительно далеко, правда, сложно в темноте сказать, насколько, болтался подсвеченный парой прожекторов цеппелин. Рядом с ним заманчиво светились теплом окна гостиницы. Той самой, где мне так и не удалось по-нормальному побывать, потому что группа встречи сняла меня с рейса и сразу же уволокла на рандеву с ректором.

— У вас тут какие-то дела? — спросил я Брюквера. Только сейчас понял, что какая-то довольно странная ситуация — хозяин цеппелина бродит в окрестностях мусорной ямы с фонарем и веревкой-лестницей... Не меня же он тут искал?

— Я искайт тут запчасти! — сказал он, махнув рукой в сторону ямы.

— Запчасти? — тупо переспросил я. — Ночью? На свалке?

— Йа! — Брюквер энергично закивал. — Ошень хороший запчасти!

Из его сложной речи на ломаном русском с вкраплениями ломаного де немецкого мне удалось понять, что его цеппелин — это не просто какой-то там летающий пузырь с прикрученным сбоку двигателем, а очень даже магический предмет, для сборки и поддержания которого на ходу требуется выполнять массу каких-то странных условий. В частности, искать части сломанных когда-то предметов по ночам. Точнее, условие было «чтобы солнце не светийт», но в вчера было, как назло, ясно и солнечно, так что Брюкверу пришлось бродить по свалке ночью.

Технология поиска была простая — он подходил к краю ямы, светил фонарем, выискивал нужное. Спускался. Подбирал это. И тащил в кучу своей добычи.

К которой он меня, собственно, и привел. Слушая это все, я помог ему сложить ржавые и покореженные металлические обломки, когда-то явно бывшие частью сельхозтехники, куски подгнившей парусиныи несколько уже вовсе непонятных штук в обычную тачку. Сверху он бросил канат с узлами, свою импровизированную лестницу.

И мы неспешно направились в сторону гостиницы.

Я проснулся с ощущением, что моя голова треснула по всем швам. И поднять ее с подушки — это отдельный квест, достойный увековечивания на каких-нибудь скрижалях наравне с подвигами Геракла. С чего это я вообще вчера так напился?

Я прикрыл глаза и попытался вспомнить ночные события. Вот мы с Брюквером сложили его хлам в хлипкий сарай неподалеку от стоянки цеппелина. Вот пробрались в его огромный гостиничный номер. Кажется, ему здесь отведена половина всего второго этажа. Потом Брюквер отправил меня в ванну, смывать мои последние приключения, а то «воняйт просто ужас!»

А сам в это время клинкнул заспанного мужичка из обслуги. И когда я выбрался из ванной, завернутый в здоровенный гостиничный халат, на столе уже было одно сплошное благолепие — закуски горой, разномастных бутылок — с десяток. На любой, так сказать, вкус.