Книга Каждый мародер желает знать…, страница 117 – Саша Фишер

— Эх, стоит один раз трахнуть овцу... — пробормотал я. История с замужней со мной случилась единственный раз, и больше я к ним на пушечный выстрел не приближаюсь. Но теперь мне фиг забудут.

— Лебовский, стой, скотина! — в окно четвертого этажа высунулся Йован. — Все равно я тебя поймаю!

В этот момент я сумел-таки застегнуть штаны и побежал дальше. Рядом со мной об край клумбы разбилась брошенная мне вслед бутылка. Сверху раздалось очень характерное клацанье дробовика.

Да, бля... Я принялся слегка раскачиваться и петлять, чтобы прицелиться было трудно, нырнул за живую изгородь, пробежал мимо Мертвого Лося, морга-котельной, перемахнул через забор и свернул в переулок. На шаг я перешел только через три квартала.

Какого хрена вообще произошло?

Вроде оторвался. Я перешел на шаг, потом вообще остановился. Кажется, только теперь я проснулся. Но все равно ничего не понял. Так... По порядку. Целый месяц я был паинькой, а в выходные-таки взял шишигу и поехал за добычей. Вчера весь день мы с Ларошевым потратили на Полунина и Гезехуса. Ларошев и Бюрократ мне целый ликбез провели, как набить этой зубастой статуе цену побольше. Ну, там, «пули свистели над головами, ужасные опасности и страшные приключения...» В общем, с мой точки зрения, нормально так торганули. У того аж напомаженные усики тряслись, когда он каменюку эту увидел. Все-таки, коллекционеры — странный народ.

А потом был долгий разговор с Гезехусом в университетском саду. Погода хорошая, не хотелось ему в кабинете сидеть.

Разговор крутился вокруг двух вещей — насчет моего попечительского контракта и насчет помещения для историков.

Все-таки, Гезехус тот еще жук, конечно. Кажется, он меня в результате надул с этим контрактом. Но хоть от Матонина отвязался, и то хлеб.

И что сейчас делать? Бежать к своимдосыпать? А уже потом разобраться, какая муха укусила Йована, что он взялся за оружие...

Нет, так не пойдет. Наш серб — парень вспыльчивый, конечно, но отходчивый. Он не спит, так что можно прямо сейчас с ним и поговорить. Тем более, если я правильно понял, о каких деньгах идет речь, то меня это тоже напрямую касается.

Я повернул обратно, прошел вдоль забора до места, где над кованной решеткой низко нависали ветки развесистого клена. Перемахнул обратно на территорию университета и осторожно, кустиками, направился искать Йована.

Высунулся из-за разросшейся живой изгороди. Ну да, топает явно в мызу, и эти двое следом. Я подождал, когда они скроются в зарослях и пошел следом. Впереди скрипнула, закрываясь, дверь.

Я бесшумно скользнул к окну и прислушался.

— Ушел, гад, — резюмировал Йован. — Но кроме него и правда некому, Борис!

— Почему ты никому не сказал, что вы Соболя продали? — хмуро проговорил Борис.

— Да потому что... — Йован шумно выдохнул. — Ждал подходящего момента, вот почему. Деньги в тайнике, ничего им не будет...

— И куда же они делись? — ехидно спросил Саранча.

— Да говорю же — Лебовский спер наверняка! — уверенно заявил Йован. — У него какая-то мутная история с крепостным контрактом, ему кровь из носа надо было выкупиться. Ну вот и решил...

— Ты что городишь, болгарин? — сказал я.

— Лебовский! — хором заорали сразу человека четыре.

— А ну сюда иди, недомерок! — прорычал серб.

— Спасибо, я тут постою, — хохотнул я. — А то ты опять начнешь по мне из дробовика палить!